Официальный сайт журнала "Экология и Жизнь"

Всё об экологии ищите здесь:

   
Сервисы:
Каналы:
Каналы:
Блоги:
Дайджесты,
Доклады:

ЭКО-ВИДЕО



Реклама


Translate this page
into English

Translate.Ru PROMT©


Система Orphus


Главная Интервью / Talk Кит полосатик - культутрный символ Исландии, или ошибка национальной идентификации? / Рассказывает Роберт Марсланд , IFAW UK

Кит полосатик - культутрный символ Исландии, или ошибка национальной идентификации? / Рассказывает Роберт Марсланд , IFAW UK

Роберт Марсланд/ Robbie Marsland, IFAW UK Director:

Добрый вечер. Мы будем говорить о китобойном промысле в районе Исландии. Задача моей организации — фонда IFAW — заключается в том, чтобы остановить это процесс в Исландии. Исландия — это небольшая территория, население 320 тысяч человек, маленькая. Интересно то, что только 1943 году она получила независимость от Британии.

При этом я хотел бы рассказать вам о том, чтобы в ходе моего выступления красной нитью будет проходить мысль о том, что исландцы до слез гордятся своей независимостью. И я думаю, есть чем гордиться. Вот я лично бывал там больше 40 раз, это, действительно, прекрасное место. За последние десять лет мы проводили целый ряд опросов общественного мнения, как относятся исландцы к проблеме охоты на китов. Но перед тем, как этот опрос начался, случилось так, что ко мне подошла дама, которая отвечала за все эти процессы в Исландии, и она сказала: «Знаете, я хочу вам дать один совет, рекомендацию. Запомните, что исландцы люди такие, что, если вы задаете им вопрос о том, как они относятся к китобойному промыслу, на самом деле, вы их спрашиваете, как они относятся к самому себе, к Исландии».

Ну, и чем я занимался последние десять лет – это я пытался разделить эти два представления. Одно – это любить Исландию, быть исландцем, а другое – все-таки непосредственно связано это с китобойным промыслом. Один из видов деятельности, о котором я хотел бы поговорим, мы его коснемся обязательно – это наблюдение за китами, называется «well watching». Это коммерческое предприятие, когда туристов приглашают с тем, чтоб они могли вживую, так сказать, в море наблюдать китов. Лет 25 назад впервые проводилось такое исследование в отношение того, насколько коммерчески состоятельным был такой проект, наблюдение за китами. И я могу сказать, что, действительно, этот проект оказался полностью состоятельным, и порядка 200 тысяч туристов приезжают для того, чтобы именно этим заниматься, наблюдать за китами. Туризм в жизни Исландии и в экономике Исландии играет огромную роль. Если посмотреть на Исландию как исторической перспективе, то можно признать, что несколько лет назад главным источником дохода в Исландии было рыболовство, а за последнее время туризм начал приносить больше дохода и больше прибыль, чем рыбная ловля.

Я пытался вас погрузить в контекст того, что происходит в Исландии. А сейчас мне бы хотелось поговорить о тех двух видах охоты на китов, которые практикуются в Исландии. Первое – это охота на малых полосатиков, которых называют также «minke». Это самые малые по величине усатые полосатики, но длиной они достигаю семи метров. Этот процесс начался начался в 1947 году. На самом деле, причина была в том, что имеется очень маленький, абсолютно небольшой рыночный спрос на мясо малых полосатиков. Если основываться на результатах опроса общественного мнения, то получается, что мясо китов или в данном случае малых полосатиков потребляют в пищу меньше 3% населения. Охота на этих малых полосатиков идет с судов, которые были переоборудованы и оснащены гарпунной пушкой,а первоначально это были просто рыболовецкие суда.

Вторым объектом охоты являются большие полосатики. Из всех китов полосатик — второй по величине. Однако в самой Исландии на мясо полосатика вообще отсутствует спрос! Имеется только один вид и мистер Уолсер, который занимается охотой на полосатиков в Исландии. В последние пять лет ему удалось убить порядка 500 полосатиков.

Мне бы хотелось рассказать вам о том, что мы со своей стороны предприняли для того, чтобы попытаться убедить исландцев в том, что убивать китов нехорошо. Будучи организацией, которая занимается защитой природы, защитой животных, мы понимаем, что отсутствует в природе какой-либо гуманный способ добычи кита.

Но как бы это ни было, в любом случае представьте, что имеются судна, а на борту этого судна имеется человек, специально для этого обученный, у которого имеется специальный гарпунное устройство. И вот он в прицел ловит этого кита, который от него пытается уйти. В конце концов, когда он поймал его в свой прицел, он производит выстрел. И, к сожалению, очень часто бывает так, что гарпун, который используют для охоты на китов, он оказывается, ну, скажем, ниже средней части кита, и поэтому, когда его подтаскивают к судну, то голова его оказывается под водой, и он не в состоянии даже дышать. И что получается, если он одновременно не может ни дышать и утонуть не может при этом, то получается, он просто задыхается. И невозможно найти причину, которая бы оправдала такой способ убивания животных.

И что тогда мы придумали. Мы поступили, как поступаем обычно, тогда мы ввели довольно-таки широкую компанию, коммерческую компанию даже, когда мы пытались противодействовать охоте на тюленей в Канаде. Мы подумали, можно применить ту же самую тактику. Мы наняли вертолет и наняли операторов, которые снимали. Мы производи съемки убийства животных, и по всему миру мы это предоставляли агентству новостей. И моментально мы собрали более полмиллиона людей, которые поддерживали нас и выступили против того, чем занимаются в Исландии. И мы считали, что мы достаточно умно себя ведем, потому что мы повторно применили эту тактику, которая в свое время дала положительные результаты. А затем мы, так сказать, провели оценку того, что мы сделали.  Если до того, как мы предпринимали свои действия, еще были люди, которые были против того, что мы делаем, то после того как мы все эти действия совершили, все были за нас. Против никого не было!

На самом деле мы применили все, что мы знали и что умели. Мы, в том числе, апеллировали к тому, что исландцы страшно гордятся свой страной. Их национальная идентичность неразрывно связана с китобойным промыслом. Поэтому мы поняли, что это было ошибочно – приходить, грозить им пальцами и призывать их к тому, чтобы они прекратили это. И тогда мы пришли к выводу, что самое рациональное или главное, чем нам следует заняться, это вступить в диалог с общественностью, с властями в отношении китобойного промысла. Самое удивительное организации, которые протестовали, то есть это Британское общество защиты животных, оно, конечно, имеет определенный вес, и с ним считаются правительства всех стран. Мы сделали как обычно  – приезжаешь, представляешься, кто ты такой, здороваешься за руку… И после чего нам сказали: «А! Вы террористы!» Буквально «террористы» — так это звучит.

Дело в том, что в защиту китов была развернута целая компания в 70-х годах прошлого века, в которой лидировали активисты Гринпис. В 1970-е годы Гринпис проводил множество кампаний против коммерческой охоты на китов. Первая экспедиция Гринпис отправилась из канадского города Ванкувер, чтобы провести акцию протеста возле советских китобойных кораблей. Активисты Гринпис маневрировали на небольших надувных лодках между кораблями и животными, на которых были направлены гарпуны, прикрывая их своими телами. Впервые в истории китобойной индустрии охотники на китов столкнулись с противостоянием против их промысла. Гринпис продолжал подобную тактику протеста перед исландскими, испанскими и японскими охотниками на китов.
В 1982 году Гринпис добился рассмотрения Международной Китобойной Комиссией моратория на коммерческую охоту на китов, который с 1986 года вступил в силу. В 1994 году зона антарктических морей была объявлена заповедником для китов. Прим. ред.

В 1982 году произошел такой случай, когда было затоплено судно, которое занималось китобойным промыслом. И, к сожалению, получилось так, что, когда это судно затопили и оно пошло ко дну, с тех пор повелось считаеть, что все организации, которые противодействуют китовому промыслу, это террористы.  Первые пять лет работы в Исландии нам пришлось заняться самыми разными мероприятиями, которые практически ничего общего с охотой на китов не имели. Мы очень много сотрудничали с обществами, которые занимаются наблюдением за китами. И как уже было сказано, эта индустрия набирает обороты, она становится все больше и больше. Но при этом мы четко представляли себе, что для того, чтобы добиться каких-то результатов, нужно сделать так, чтобы сами исландцы выступали против такой практики. И нам было точно так же ясно и понятно, что среди наших сотрудников, в нашем штате, должны быть жители Исландии, которые должны заниматься этой работой. И мы также считали, что наиболее разумно разговаривать с общественностью и с политиками, при этом нужно находить такие способы, чтобы мы могли бы быть услышаны. И вот для этого воспользовались, прежде всего, исследовательским судном, в котором воплощены самые последние достижения в науке и технике наблюдения.

Мы занялись исследованием китов. При этом что мы хотели доказать, что продемонстрировать? Что изучать китов можно, не причиняя им никакого вреда. И мы также имели свои отношения с британским посольством, мы немножко опасались, как они себя будут вести. Но при этом было организованно три приема в посольство Великобритании, то есть приема для нашей организации. И вот тогда уже что-то  сдвинулось, то есть началось меняться отношение к нам. И, в конце концов, уже бывали такие случаи, когда посол стоял, обнявшись со мной -  Роби Марсландом, и говорил: «Все-таки хорошие ребята!». И вот тогда уже какой-то шепот пошел среди людей, которые начали говорить: «Все-таки они не похожи на террористов». Еще раз хочу подчеркнуть, что на все вот это ушло пять лет для того, чтобы втянуть в беседу, в этот диалог — чтобы расположить к себе население Исландии.

И в этот момент мы обратили внимание на довольно неприятное явление. В Исландию приезжает большое количество туристов из всех стран мира – это из США, из Великобритании, из Ближнего Востока, из России, откуда их только нет. В этих странах, если там проводить опрос общественного мнения, 95% населения высказывается против охоты на китов. И говорят: «Что они, едят мясо китов?!» И их все больше и больше.

Ну, тут коммерческая составляющая, в ресторанах не стали рекламировать блюда, которые содержали мясо китов и этим самым заманивать к себе посетителей. Мы провели свое собственное расследование, и мы пришли к выводу что, действительно, многие приезжали для того, чтобы попробовать это самое мясо китов. Они даже не знали, что охота на китов началась только после 1947 года, они считали, что это вообще столетиями уходит назад, в прошлое по традициям. И потом многие считали так: «Ну, подумаешь, кусочек съем. А что от этого изменится?» И тогда мы вот такой запустили проект, который звучит «Eaters don’t it us» или «Не ешьте нас, давайте лучше дружить». И смысл этого заключался в том, чтобы по окончанию турне у туристов во рту не было неприятного послевкусия. И у нас появилось очень много сторонников, добровольцев, которые ходили по улицам, которые такие вот костюмы изображали, похожие на китов. И они раздавали листовки, в которых содержалась информация о том, сколько истребляется китов для того, чтобы предлагалось маленький кусочек кита попробовать.

Я могу сказать, что третий год продолжается эта компания, и вот скоро новый круг начнется этой компании, потому что начинается новый сезон, мы проводим эту компанию только летом. Поэтому я хочу сказать вам, сообщить вам о том, что мы, в том числе, открываем новую веб-страницу. И главная идея в этой странице заключается в том, что «Давайте дружить и не надо нас есть».

И количество убитых китов начало сокращаться от 60 до 20. Я еще раз хочу подчеркнуть, что смысл нашей компании заключался не в том, чтобы грозить пальцем и призывать к тому, чтобы китов не убивали. Мы вели диалог с нашими сторонниками, нас поддерживают как в Европе, так и в других частях света, и в Америке. И Исландцы подслушали и услышали о том, что такой диалог ведется, и это привело к тому, что в Исландии тоже начался такой диалог в отношении того, насколько рационально и насколько это модно заниматься китобойным промыслом.

И вот, в конце концов, получил вот такую фотографию, где я справа вы видите — меня, террориста, а с другой стороны — ученые геологи. А в этот момент мы как раз подписали договор о том, чтобы расширить зону, где ведется наблюдение за китами, в десять раз. На самом деле, конечно, здесь было такое противостояние: те, которые наблюдали за китами, они не могли положительно относиться к тому, что китов убивают. И очень было то, что не просто говорили: «Прекратите охоту за китами». Мы подходили с другой стороны, мы говорили: «Нет, давайте лучше расширим зону по наблюдению за китами, акваторий по наблюдению за китами». И вот тогда министр по вопросам экологии в Исландии,  восприняла этот призыв и согласилась на эту меру в отношении расширения этой зоны. И акватория была расширена соответственно размеру всей этой зоны, это большой залив.

Конечно, это очень не понравилось тем, кто охотится на китов, потому что наиболее активно охота на китов велась именно в этой акватории. Но при этом они, в конце концов, вынуждены были признать, что чисто с коммерческой точки зрения, наблюдение за китами, давало больше результата, чем стреляли охотники.

Но затем, как это часто в жизни случается, вписалась в дело политика. Прошли выборы, и сменилась правящая партия.  И если вы хотите продемонстрировать, насколько большое значение имеет этот вопрос, первое, что сделало правительство, которое вернулось к власти, оно отменило вот этот размер заповедника и восстановило в прежних его границах. И все началось сначала.

Две недели назад прошли выборы мэра Рейкьявика, а мы в свою очередь две недели назад провели такое мероприятие, в котором мы собрали все организации, которые занимаются наблюдением за китами и устроили конференцию. И, конечно же, все без исключения высказывались за восстановление вот этой зоны наблюдения за китами в той акватории, в которой она была, до которой была расширена ранее. Вчера как раз было заявлено о на том, что министр рыболовства «попросил аудиенции»  и открылся диалог между сторонами.

Перед этим мы говорили об охоте на малых полосатиков, и, в результате, порядка 50% все популяции малых полосатиков было истреблено в исландских водах. Сейчас в Исландии ведется определенная, политическая уже, дискуссия в отношении размера вот этой зоны, вот этой акватории, в которой ведется наблюдение за китами. В результате, уменьшилось количество полосатиков, которые будут убиты. Теперь охота на полосатиков… Как я уже говорил выше, рынка или спроса на мясо этих полосатиков в Исландии нет. И, как уже говорилось выше, единственное судно, которое занимается этим промыслом, это «Мистер Уолсон». В его распоряжении имеется два судна, которые имеют аппаратные установки, достаточно мощные. На самом деле достаточно старые, и они могли бы явиться хорошими экспонатами в каком-нибудь музее старой антикварной техники. Но, вместе с тем, достаточно вестимые, и они могут успешно действовать на удалении до 150 миль от берега. Убитого кита они на борт переносят, они их веревками или канатами привязывают к бортам судна, и таким образом транспортируют в порт.

Вопросы, которые мы задавали, и видите, он здесь четко обозначен: «Для чего? С какой целю? Зачем?» В Исландии никто не ест это мясо. Единственное место, где это мясо могут приобретать, оно продается, это Япония. Но, с другой стороны, конвенция по защите животных, она запрещает таких животных продавать, вести торговлю. Вместе с тем в отношении этой конвенции по торговле редкими видами животных имеется свое собственное соглашение, и там находятся такие, скажем так, оговорки, посредством которых все-таки можно вести такие операции только в том случае, если там какие-то третьи страны, в которых эта конвенция не участвует. Ну, например, нельзя сказать, что в Японии такой огромный спрос именно на это мясо. На самом деле можно сказать, что подобно тому, как это происходит в Исландии, там не так уж много людей, которые постоянно употребляют в пищу это мясо. Во-вторых, у них собственные запасы этого китового мяса, огромные *. Они на самом деле такого уже, скажем так, направленной политики на то, чтобы целенаправленно закупать дешевое мясо в Исландии и импортировать его в Японию, — такого, в принципе, никогда не было.

И, в конце концов, Роберт пришел к выводу, что охота на китов-полосатиков, она сочетает в себе три вещи: или мистер Уолсон – это не очень успешный бизнесмен, которому не удалось стать успешным бизнесменом, хотя на самом деле я так не думаю. Я думаю, что он знает, чем он занимается и торгует, но я уверен, что слишком много на этом он не зарабатывает. Может быть, он какую-то политическую цель преследует. Дело в том, что последние 10 лет эта небольшая страна, Исландия, она готовится к тому, чтобы присоединиться к Евросоюзу. И это своеобразный вызов тем исландцам, которые, мы говорили, как ведут себя патриотично. При этом многие из них работают, в том числе, и в организациях, которые занимаются защитой животных.

Я не хочу высказывать какое-то мнение, стоит или не стоит Исландии присоединяться к Евросоюзу. Но в целом я знаю, и мне это хорошо известно, что, в общем-то, те организации, которые занимаются рыболовством, они не особенно препятствуют вступлению в Евросоюз. Дело заключается в том, что они просто боятся, что они утратят контроль над тем рыболовным промыслом, которым они занимаются последнее время, то есть они потеряют контроль над ним. И очевидно также и то, что, если Исландия вступит в Евросоюз, то в таком случае на охоте на китов будет поставлен крест.

Может быть, у этого мистера Уолсона тоже возникла такая мысль о том, чтобы показать, почему не стоит Исландии вступать в Евросоюз. Хотя это предположение, точного ответа никакого нет. Наконец, третье предположение, почему он так усиленно занимается охотой на китов, может быть это просто его хобби, но довольно дорогое хобби. К тому же, он очень обеспеченный человек. Он обладает самым большим рыболовецким флотом в Исландии, в конце концов.  И в то же самое время его отец в свое время заработал огромные деньги, занимаясь китобойным промыслом, когда вырабатывался китовый жир, который очень полезен.

То есть вернемся опять к этому вопросу, который здесь обозначен: «Зачем? С какой целю? Зачем это вообще все делать?» Учитывая, как говорилось выше, мясо это не пользуется особым спросом, оно вообще не потребляется в Исландии, и не особенно хорошо продается за границей. Случилось так, что прибыл специальный корабль в Роттердам. Зачем это судно туда прибыло, дело в том, что там накопилось порядка 200 тысяч тонн мяса китового, этих полосатиков, он как раз хотел вывести его из Исландии, используя вот такие крупно-* судна. Дело в том, что найти в Японии покупателя, который согласится, либо желал бы купить такое огромное количество китового мяса, невозможно. С другой стороны, уже с политической, он испытывал серьезные неудобства в то время, когда это мясо по-прежнему было складировано в Исландии. Между прочим, ЕС с Америкой наложили собственные санкции, для того, чтобы остановить вот такую огромную торговлю. И он считал, что, если такой вывоз произойдет, то в этом случае он вернет себе контроль над акваторией.

И вот первая поставка, она должна была пройти через Роттердам. Но мы в свою очередь проинформировали портовые службы, что на корабле, который прибывает в Роттердам, имеется китовое мясо, и они отказались его обрабатывать. И поэтому этому огромному судну пришлось возвращаться с этим мясом назад в Исландию, а на пути их встретило вот это вот судно, и было, опять же, показано, что зачем? С какой целю? Для чего вы это делаете?

Вторая попытка была сделана в Канаду, но это тоже стало новостью, которую обсуждала вся Канада, когда речь зашла о том, что мясо будет привезено в Канаду. А каждый раз, когда это становится новостью в другой стране, в Исландии тут же становится об этом известно, выходит на первые полосы исландских газет. И поэтому все это подогревалось, и все больше и больше задавался вопрос: а зачем, зачем все это нам нужно? Но, в конце концов, ему повезло с этими 200 тысячами тонн. Он в лизинг взял судно огромное, которое обеспечивает хранение мяса при температуре ниже 70 градусов. Называлось это судно «Альма». Вместо того чтобы в Японию следовать самым кратким путем, через Суэцкий канал, предполагая, что это будет еще дополнительные всякие новости, дополнительная шумиха ненужная. Они решили обогнуть Африку вокруг мыса Доброй надежды, но даже в Южной Африке на это уже была общественная реакция. Они потом брали дополнительно на борт топливо.

В конце концов, они добрались до Японии и оказались в порту, где это мясо заказали. После этого оно было подвергнуто генетической инспекции, которое длилось в течение 6 месяцев. Вы представляете, какое это время и как долго там находился груз?! И в конце концов, его переработали в пищу для собак!  Хотя, конечно, можно было купить его и для того, чтобы люди его потребляли, но говорили, что порядка 3-4% японцев потребляют китовое мясо. Но мы уже столкнулись с тем, что в рекламе в кошачьей и собачей пищи уже имеется сообщение о том, что в нашей пище содержатся добавки китового мяса.

Когда 10 лет назад мы впервые приехали в Исландию, нас считали террористами. Они заняли круговую оборону против нас. Но сегодня, спустя 10 лет, поводя итоги, можно сказать, что у нас ведется разумный, рациональный диалог в отношении того, насколько рационально и мудро охотиться и убивать китов. Не следует забывать о том, что именно туристическая индустрия сейчас является ведущей индустрией в Исландии. И мне, как человеку, приезжающему в Исландию извне, интересно наблюдать. Дело в том, что вся рыболовная промышленность в Исландии принадлежит небольшому кругу людей, которые, так сказать, обладатели квоты. Что касается туристической индустрии, то здесь, конечно, имеется очень большое разнообразие, имеются и гостиницы всякие разные, и рестораны, и поездки в море, где происходит наблюдение за китами, и прочие вещи. Единственная проблема заключается в том, что они до сих пор еще не объединились для того, чтобы выступить единым фронтом. Хотя, в общем, случилось так, что министерство туризма в Исландии признано как наиболее прибыльная индустрия в стране.

Есть еще три вещи, которые тоже дают определенную надежду, это тот факт, что мы по-прежнему ведем разговоры с политиками, мы работаем с межрегиональной группой парламентариев исландских. В данном случае мы работаем над тем, чтобы было вынесено парламентом Исландии решение по проблеме китов. Цель всех вот этих мероприятий заключается в том, чтобы найти ответ на вопрос – как быть с тем обстоятельством, что абсолютно естественным путем киты стремятся приходить к берегам Исландии, то есть как обращаться с этой проблемой. Наконец, следующая вещь – это был принят новый закон о защите и об отстоянии животных. В этом законе четко и ясно сказано о том, что, если есть необходимость убить животное, это должно быть произведено убийство быстро и безболезненно. Мы задали вопрос в парламенте в отношении того, какие у них имеются  свидетельства, как производится убийство китов в Исландии. Никакого ответа не получили.

Но на чем мы договорились – мы договорились, что на китобойные суда они допустят независимых наблюдателей. И на первое такое судно, которое занимается охотой на малых полосатиков, такой представитель уже был отправлен. Правда, мы слышали, что в этом сезоне уже 5 малых полосатиков было убито. Хоты мы не слышали никаких сообщений о наличии на борту каких-то представителей вот этих наблюдателей. Это должно повлиять на общественное мнение, потому что впервые общественное мнение изменилось до такой степени, что менее 50% исландцев считают, что заниматься китобойным промыслом нецелесообразно. То есть впервые произошло то, что вот это неразрывная связь, такое первичное сопоставление – «Я люблю Исландию, значит, Я люблю китобойный промысел», — оно было разорвано. Но при этом 75% исландцев высказываются в пользу того, что, если кита и приходится убивать, то это должно быть гуманным актом и как можно быстрее. При этом еще раз хочется подчеркнуть, что на самом деле никакой информации о том, как происходит убийство, у нас нет. Но, как вам сказать, ничего не изменилось, в любом случае на китобойном судне имеется человек, в распоряжении которого имеется очень мощный гарпун, который, в конце концов, наводит на убегающего от него кита и выстреливает.

Для того чтобы понять насколько это абсурдно происходит, давайте представим скотобойню. В этой скотобойне скот убивают не так, как они сейчас это делают, а, предположим, бегают где-то  коровы, а за ними охотятся люди с арбалетами, представляете себе, что такое.

Я оптимист, я-то думал, что  принадлежит, может, он вообще останется в порту. Но реальность такова, что его тут подкрашивают, там подремонтируют и готовят к следующему сезону охоты на море. В свое время это очень рекламировалось, газеты писали, объявляли о том, что он выходит в море. Но я надеюсь, в этом году, когда будет выходить в море, тон прессы изменится, и будет все более и более громко ставиться вопрос о том: «А зачем он идет в море, убивает китов?» То есть вопрос все равно остается в том же самом виде, то есть зачем мы это делаем и что мы от этого получаем, какую отдачу мы от этого имеем в то время, когда от этого страдает и такая область, как наблюдение с китами, и туристическая, * никаких положительных результатов.

Хочу еще раз поблагодарить Русское географическое общество, и особенно мне приятно это сделать сегодня, потому что я в новостях слышал, что на Дальнем Востоке был выпушен очередной тигр на свободу в Примроском крае, это очень приятно, что все это было сделано. Еще раз хочу поблагодарить вас за гостеприимство и за интерес к той лекции, которую мы вам предоставили.

 

Вопрос: Скажите, пожалуйста, а какова официальная ежегодная квота, выделяемая исландским правительством на уничтожение полосатиков, если таковая существует?

Марсланд. Эта квота существует, ее установил Институт морских исследований Исландии. Точную цифру мы не называем. На самом деле, вот эта квота – она существует, и при этом она в два раза приблизительно превышает то количество китов, которое, в принципе, истребляется. Здесь, как уже говорилось выше, имеет два типа китов – это полосатик Минке – это вот малые полосатики и сами вот эти полосатики. Но дело в том, что в прошлом году был год перерыва, когда * выходил, это тоже привело к определенным положительным подвижкам. И вопрос какой. Там были политические всякие движения, которые тоже играют свою роль, в том числе, вступать, не вступать в Евросоюз, и имеются свои ограничения, я бы сказал, запреты на китобойный промысел. Поэтому короткий ответ такой, что квота в два раза выше, она пересматривается каждый год и ее, в общем-то, не выполняют.

Вопрос (продолжение): Мы знаем, что исландцы отнюдь не варвары, для полосатиков Минке они, наверное, не враги себе и своей природе. Может быть, это уничтожаемое число совсем не критично для этого подвида китов?

Марсланд. Как мы сказали, что эти квоты предъявляет Институт морских исследований, при этом это согласовывается с учеными, которые сидят в международной комиссии по китобойному промыслу. При этом они предъявили сейчас, что полосатики, финвалы, если по-другому их называть, они относятся к категории животных, которые на грани уничтожения, поэтому их вообще запрещено истреблять. А из того небольшого количества финвалов, кто остались в мире, некоторые из них, в общем-то, в основном находятся в районе исландских вод. Поэтому исландцы по-своему на это смотрят, они говорят, их настолько много, что они поэтому, с нашей точки зрения, нее являются животными, которые на грани уничтожения, вымирания. Но, в общем-то, если глобально смотреть, с точки зрения защиты животных, конечно, желательно добиться того, чтобы их вообще не убивали. Что касается вот этих малых полосатиков, Минке, дело в том, что они не попадают под категорию животных, которые, скажем, в угрожаемом положении находятся, но по каким-то другим причинам они постоянно естественным путем уплывают от Исландии в какие-то другие места. Не потому, что уничтожают, а просто уплывают. С другой стороны, мы уже об этом говорили и выше, найти какой-то гуманный способ убийства китов невозможно, поэтому это все равно не гуманно. Спасибо.

Вопрос (продолжение2): Скажите, пожалуйста, если внутренний рынок Исландии не употребляет китовое мясо, существует также проблема с экспортом, но, однако существует квота. Тогда где же используется это мясо?

Марсланд. Мы такой же вопрос ставили официально: вообще зачем с какой целью? Это сумасшествие. Тут все варианты, это какое-то политическое или какое-то там хобби, или это коммерческое…

Вопрос (продолжение3): Так где используется мясо?

Марсланд. Что касается вот этих малых полосатиков, только 25% мяса используется, 75% они просто выбрасывают в море, все пропадает, вырезают самое ценное — это порой даже 20%, остальное, оказывается нужным. Ну, а что касается финвалов, их мясо хранят, как уже говорилось, при температуре минус 70 градусов по Цельсию в течение пяти лет. Хранят с той целью, что все-таки ждут-не дождутся покупателя какого-то, но он до сих пор никак еще не проявился. Я не думаю, что это можно остановить просто призывами. Промысловик начинает в этом случае говорить о национальной идентичности, что вот они правы и все тут.

Мы пытаемся это делать в вежливом, корректном диалоге. То, чего мы ждем, это, чтобы наступил такой момент, когда какой-нибудь очень близкий друг, которого он очень глубоко уважает, обнял его за плечо и сказал: «Слушай, давай бросим это дело».

Представитель Беломорской биологической станции Московского государственного университета.  У меня вопрос следующий, вопрос и небольшая реплика. Дотируется ли в Исландии китобойный промысел? Вкладывало ли государство средства, если оно выделяет квоту?

Марсланд. После 14-летнего перерыва, когда в 2003 году был возобновлен  промысел, в течение трех лет после этого было субсидирование от правительства, через Институт морских исследований. Ну, а потом сопоставили те средства, которые в качестве субсидий выступают в рыболовство, в китовой помысел и посмотрели, сколько денег уходит, например, на ремонт и строительство дорог, и сказали: «А почему сделали так, ведь и  дороги тоже надо когда-то  строить?» На сегодняшний день государство больше не субсидирует этот промысел.  Осталось всего одно судно, которое занимается промыслом малых полосатиков, но дело в том, что его капитаном является племянница господина Гуннлаугссона — премьер-министра Исландии.

Представитель Беломорской биологической станции: В любом случае, это бессмысленная абсолютно, ничем не оправданная деятельность. И мне кажется, не стоит даже вопросы такие задавать, в каком состоянии находится популяция. Меня, честно говоря, этот вопрос огорчил, потому что после всех вопросов, зачем это, то есть о бессмысленности промысла этого, задавать вопросы, в каком состоянии популяция и насколько их оправдано коммерчески или не оправдано, точно так же бессмысленно.

А теперь реплика. Я хочу сказать, может быть, не все здесь знают, что фонд защиты диких животных «IFAW», который представляет господин Марсланд, защищает китов не только в Исландии, но и в России. Так на Соловецких островах, где по патронажам «IFAW» осуществляется наблюдение за репродуктивным скоплением белуг. Это уникальное скопление, не имеющее аналогов в мире, поскольку их можно наблюдать буквально с берега, и где единовременно в отдельные годы могут скапливаться до сотни особей. И вот благодаря усилиям «IFAW» сейчас готовится материал по созданию природного заказника на Соловецких островах, в состав которого мы предполагаем включить и акваторию, трехмильную акваторию вокруг архипелага. К сожалению, мы столкнулись с очень сильным противодействием со стороны не только рыбопромысловых хозяйствующих субъектов, но и  рыбопромысловой науки.

Вопрос из зала: А кто будет заниматься? Трудоспособное население куда девать?

Представитель Беломорской биологической станции: Противодействие со стороны администрация Архангельской области. Сейчас проходит общественное слушание проекта. Я думаю, что все мнения будут небезынтересны для экологической экспертизы, и, возможно, помогут отстоять нам заказник с включенной акваторией. Большое спасибо.

Ольга Соколова, биофак МГУ 

Спасибо огромное за большую миссию, которую вы представляете, все-таки защита китов – это сильный тезис и мы надеемся, что ваше слово в России будет услышано. Какие научные институты, кроме Морского института Ирландии, поддерживают вас? Есть слово ученого и есть слово общественных организаций. Вот как беспечная Европа и маленькая Ирландия, будучи в ЕС, как она эту проблему пробивает, например, на уровне Европейского Союза, Великобритании, морских держав, возможно от Швейцарии тоже есть  какая-то поддержка? На какой международной конференции звучали и докладывались ваши  идеи, поддержало ли вас нучное сообщество, было ли ваше слово услышано научным сообществом? Ведь только так и можно поддержать морские ресурсы, которые еще сохраняются на маленькой планете — они хотят жить! Спасибо вам еще раз.

Марсланд. Прежде всего, запомните, что мы не террористы. Нам было непросто достичь такого уровня респектабельности, на котором мы находимся сегодня. Это было трудно — стать из террористов тем, кем мы являемся сегодня.

С кем мы сегодня сотрудничаем? Прежде всего, это туристическая организация, Ирландский  Совет по туризму. Кроме того, ведется большая работа с политиками, члены нашей организации выходят с ними на контакты, задают вопросы. И поэтому вся вот эта обстановка сейчас меняется в положительную сторону, то есть фактически вместо конфронтации происходит переход к сотрудничеству. Кроме того, есть еще проблема с национальными компаниями, которые развивают туризм вместе с IFAW в Исландии.

С одном стороны, они, конечно, заинтересованы в том, чтобы претворять в жизнь все, что желают получить в Исландии туристы, которые приезжают из Америки и других стран. Но с другой стороны, они хотят быть в хороших отношениях со своими исландцами, которые живут здесь. Поэтому достаточно трудно  компромисса достичь, потому что очень часто вопросы о китобойном промысле воспринимаются как недостаток патриотизма:  “Если вы не любите китобойный промысел, то вы не любите Исландию».

Что касается Евросоюза, вступления в Евросоюз. С одной стороны, конечно, экономическая, политическая необходимость и к этому стремятся, но, с другой стороны, отказать от китобойного промысла *. Поэтому, на самом деле, сейчас все переговоры с Евросоюзом ведутся в сторону того, чтобы найти какую-то уступку, какую-то небольшую квоту. Какую-то такую взаимную договоренность найти, где *. Но сама главное заключается в том, что никакой политик в Исландии не представляет себе, чем ему поступиться для того, чтобы * Евросоюза.

Ольга Соколова: Я сказала несколько слов благодарности за хорошую, интересную презентацию. Я кандидат биологических наук, моя работа связанна с подобными популяциями, в частности китообразных. Сейчас мы как раз работаем над различными методами оценки статуса * популяции серых китов, в частности * промышленности. Теперь к вопросу о презентации. Я и моя коллега представляем Россию в европейской общественной ассоциации по китообразным PCS, так называемые. Туда также входит и Исландия, и надо сказать, что ученные, которые приезжают из Исландии представляют различные институты, знают об этой проблеме и очень переживают из-за этой ситуации, которая, действительно, освящается во многих средствах информации во всем мире. Действительно, периодически такие вот ситуации обсуждаются, в том числе, и на вот этих европейских ежегодных конференциях общества «ПроООН» по исследованию китообразных. Тоже хочу сказать в защиту исландских ученых и исландской нации. Они любят своих китов, охраняют их, и вот эпизод, связанный с таким обстрелом и охотой, лично мое мнение после того, как я посмотрела эту презентацию, что-то  вроде потребности охотится, может им забавно. Как есть потребность стрелять уток. Создается впечатление каких-то единичных случаев потомственного китобоя. Подобную деятельность проводить. Она действительно не объясняется ничем, ни какими-то деловыми интересами, то есть это не бизнес. Политически тоже от этого одни проблемы. Тем не менее, у человека есть потребность отстреливать китов. Мы можем посоветовать только обратиться к психоаналитику, возможно, как-то  это изменить.

Ольга Соколова: Вы знаете, не создается впечатления, что это национальный символ. По крайней мере, что касается ученых, научной общественности, с которой мы каждый год встречаемся, там проводится огромное количество исследований оценки здоровья популяций, по оценке численности. Я уже в этой ассоциации 11 лет. Мы каждый год с этими учеными встречаемся и общаемся. Это нормальные, вменяемые люди – уверяю вас. И они душой болеют за своих животных, за свои популяции и свою природу. Исландия — остров, пускай он большой, но он вулканического происхождения. Там постоянно высокая вулканическая активность и природа находится под угрозой.

Марсланд. Я согласен с большинством высказываний. На самом деле, * нельзя назвать какими-то кровожадными существами, которые хотят есть. Но с другой стороны,  тенденция к гуманной охоте существует. Добыть это животное, кита можно проявляя  уважение к этому животному, для этого нужно как можно быстрее это сделать, чтобы не мучился.

Теперь о вопросе устойчивости рынка. Согласимся, что несколько сотен лет назад Исландия была одной из самых бедных стран. Это генетически оставило у них желание использовать все, что только подворачивается под руку. В этом объяснение, почему получается так, что из 70% того мяса, которое имеется в туше полосатика используют только 25%. Но это не повсеместно так. Во всяком случае, обстановка меняется. После того, когда мы стали показывать в новостях по телевизору, как они выбрасывают остатки туши. Это отчасти объясняет, чем мы занимаемся.

Вопрос: Я не очень понимаю, почему, если научное Исландии заботится о своих животных и людях, как вот только что говорила Ольга, то почему нельзя научному сообществу, которое обосновывает квоты, сказать, что нет обоснования квоте и квота не выделяется на промысел? Тем самым автоматически прекращается промысел..

Марсланд. Было 4 встречи. Это была встреча с министром Робелем Мовле (?), который в отеле «Редиссон», где сошлись  социальные демократы, с одной стороны и левые «зеленые». На самом деле, было очень интересно познакомиться с министром, руководством ведомства. Встреча была интересной и трудной. Трудной уже потому, что мы никак не могли договориться в очень многих вопросах. Получилось так, что часто обращались друг к другу вопросом на вопрос.

Мой разговор с министром состоял в том, что я ему сказал: «Хорошо, помогите выпутаться из этой ситуации, разобраться в этой ситуации». С одной стороны, в правительстве есть социал-демократы и левые «зеленые». Но насколько я знаю, эти левые «зеленые»  они не то, чтобы запрещают охоту на китов, но они и не поощряют. Если посмотреть на социал-демократов, они не за то, чтобы велась охота на китов, но и не поддерживают. С другой стороны, почему-то это вызывает недоумение. Происходит это именно потому, что вы в своей должности министра квоты все-таки выделяете на истребление полосатиков. Он секунд 25 молчал и сказал: «Ответ трудный». Наверное, во всем мире люди согласятся со мной, что политика – это трудно и сложно, хотя и претендуют на то, что знают ответы.

Александр Самсонов, журнал «Экология и жизнь»: Основной промысел Исландии – это рыба. Самая большая квота по рыбной ловле в ЕС принадлежит Исландии. Как вообще IFAW относится к такой большой квоте – когда это становится главным промыслом целой страны?

Марсланд. Дело в том, что нашей ответственностью, предметом нашей озабоченности являются морские животные, то есть млекопитающие. Могу повторить слова министра рыбного хозяйства Исландии. Лично от себя могу добавить, что мы занимались только китами. Честно говоря, я не знаю каких-то вегетарианских организаций, которые участвуют в подобных процессах. Но спустя 4 года занятий в этой сфере я предполагаю, что скоро стану вегетарианцем,  потому что я слишком много узнал. Я думаю, что нужно прекратить есть рыбу, но не думаю, что это сделают. Мне еще раз вспомнился этот вопрос, и действительно, тот, кто занимается морскими животными, млекопитающими, это великолепные темы, есть очень большое количество сторонников, участников этого процесса. Я считаю это очень интересной и полезной темой.

Ведущий. Хочу завершить вопросом, который поступил онлайн-почтой по поводу наблюдения за китами – ваше отношение к этой теме. Не вредит ли это китам? Тут, видимо, имеется в виду, что часто некоторые способы наблюдения за животными на самом деле для них не так безопасны. Что касается белого медведя, известно, что это вредит медведю, когда за ним наблюдают даже с большого расстояния.

Марслад. Да, действительно, в своей презентации мы говорили о наблюдении за китами. Но если обратить внимание, то вы обязательно встретите в наших материалах слова «ответственное наблюдение». Если мы говорим об ответственном наблюдении, значит, предполагается, что мы знаем проблемы учета и наблюдения и сознательно избегаем негативных последствий.  Мы собираем сведения о китобойном промысле, а если препятствовать, то останутся люди, которые будут это делать с помощью аквалангов. Есть еще такая песнь кита, которая в свое время была на слуху. Смысл заключается в том, что должно быть больше взаимодействия, больше взаимопонимания между теми коллективами, которые наблюдают за китами, и самими китами, чтобы между ними была какая-то взаимосвязь.

Кто задал этот вопрос, он был хорошим и правильным. Я хочу еще сказать о том, что когда мы анализировали все эти отчеты, которые были сделаны по всем тем процессам наблюдения за китами, то есть когда безответственно их убивали, когда ответственно. Безответственно – это когда они слишком близко приближались к китам, это препятствует к каким-то ответственным процессам. Но фактически можно сказать, что таких случаев было немного. А если такие случаи и были, то мы уже принимали какие-то меры для того, чтобы говорить о том, какие ввели дополнительные правила.

Я еще раз благодарю вас за ваше терпение и ваше любезное участие в нашей конференции.

ИсландияIFAWРоберт МарсландполосатикФинвал 

04.06.2014, 4087 просмотров.


Нравится

Статьи
21.01.2022 21:32:20

Удивительно низкая цена на предотвращение климатической катастрофы

По мере усугубления климатического кризиса слишком много людей переходят от отрицания прямо к отчаянию. Несколько лет назад было обычным делом слышать, как люди отрицают изменение климата, преуменьшают масштабы угрозы или утверждают, что еще слишком рано беспокоиться об этом.

катастрофа, климат, люди

28.12.2021 22:14:38

Пустыни могут разрушать озоновый слой

Когда ветры поднимают мелкую пыль пустыни высоко в атмосферу, йод в этой пыли может вызвать химические реакции, которые разрушают озоновый слой. Но в плотных слоях атмосферы на небольшой высоте йод полезен.

пустыня, атмосфера, возжух

15.12.2021 22:45:24

Исследователи составят карту подземных сетей грибов по всему миру

Подземные грибковые сети необходимы для поддержания биоразнообразия и плодородия почвы.

исследователи, карта, грибы

13.12.2021 23:51:08

В новых домах обнаружены превышающие все нормы концентрации ядовитых веществ

При покупке нового дома или квартиры стоит подождать несколько недель, прежде чем в него въехать, советуют учёные из Мичиганского университета (UM).

дом, новый, вещества, ядовитые

01.12.2021 23:14:24

Тонущее государство Тувалу

Государство Тувалу в Океании, одно из самых маленьких в мире, начало «великое переселение». Из-за изменений климата и повышения уровня воды в Мировом океане страна постепенно уходит под воду.

Океания, Тувалу, государство

30.11.2021 14:28:00

Новые налоги и технологии позволят сократить выбросы черного углерода

Радикально уменьшить выбросы черного углерода в арктическом судоходстве можно уже существующими сегодня техническими средствами. Это не только поможет сохранить хрупкую экосистему Арктики, но и значительно поспособствует выполнению целей Парижского соглашения по климату.

судоходство, углерод, выбросы

26.11.2021 22:26:54

Альбатросы расстаются из-за климата

Альбатросы — очень верные птицы, но ухудшающаяся экологическая обстановка вносит разлад в отношения пар.

изменение, климат, альбатрос

RSS
Архив "Статьи"
Подписка на RSS
Реклама: http://russian7.ru/post/commercial/2018/04/27/interesuetes-perspektivoy-otkrytiya/