А.В. Кулик. Биотекстильное загрязнение городов. (4, 1999)

А.В. Кулик,
профессор Курского педуниверситета

В «Географическом описании России» под редакцией В.П. Семенова (1902 г.) приведено любопытное наблюдение: « …черноземные дороги особенно хороши во время «бабьего лета», когда масса легкой паутины, носящейся в воздухе, садится на дороги и , так сказать, сковывает их, не давая возможности образоваться на них пыли, а только слегка перепадающие дождички не обращают их в липкую грязь…». Но если эфемерная паутина способна дать столь ощутимый экологический и физико-механический эффект, то каково же воздействие на окружающую среду известных растений, выбрасывающих в атмосферу тонны пуха.

В Курске, как и во многих других городах России, для озеленения высадили много тополей, которые уже давно достигли полной биологической зрелости. Тополь неприхотлив, прекрасно размножается черенками, растет на глазах, эффективно выделяет кислород и фитонциды, устойчив к антропогенному загрязнению. Как не сажать такое замечательное, истинно народное дерево?

Да вот беда — в начале лета на женских деревьях — тополицах (как и все ивовые, тополь — растение двудомное) щедро и с удивительным постоянством созревают собранные в длинные сережки коробочки плодов, из которых высвобождается неимоверная масса мелких семян, снабженных нежными шелковистыми волоконцами. Вчера еще зеленые деревья вдруг становятся хлопково-белыми, и с этого момента в городе начинается подлинная экологическая катастрофа. Белая метель кружит на его пыльных, разогретых от летней жары улицах. Движимый воздушными потоками, тополиный пух (он, как и всякая тонковолокнистая система, обладает высокими сорбционными способностями) то опускается вниз, то поднимается вверх, захватывая и перемещая на своем пути всевозможные загрязнения - химические, биогенные, радиационные. Проникает в жилые помещения и общественный транспорт. Попадает в глаза и дыхательные органы, что вызывает их сильное раздражение и сопровождается аллергическими реакциями.

Этот крайне серьезный для городов экологический феномен, требующий разносторонних комплексных исследований, может иметь различные и самые неожиданные аспекты. Вот, к примеру, один из них. Неурожайный на продовольственные культуры 1999 г. ознаменовался в Курске невероятным урожаем тополиного пуха. В положенное время ветви тополей набухли и отяжелели от белой волокнистой массы, выброс которой в атмосферу (со всеми вытекающими отсюда последствиями для города), казалось, побьет все рекорды. Тем более, что в июне установилась очень жаркая и сухая погода — идеальное условие для дозревания и распространения семян. Вышло, однако, иначе.

В первые дни нашествие тополиного пуха развивалось по обычному сценарию. Но не было в нем столь знакомой горожанам нарастающей силы. Затем, не достигнув апогея, белая метель и вовсе стала ослабевать, хотя запасы пуха на деревьях еще нисколько не оскудели. Рыхлые и рассыпчатые вначале волоконные хлопья, стали консолидироваться в плотные, устойчивые к раздуванию лоскуты ваты, которые лениво сползали с деревьев на тротуары и трансформировались под ногами прохожих в подобие нетканого напольного покрытия. Как выяснилось, созревание тополиного пуха совпало с массовым размножением на деревьях тлей, которое, надо заметить, сопровождалось практически полным отсутствием их естественных врагов — кокцинеллид, или, попросту говоря, божьих коровок (по всей видимости, эти весьма эффективные, но чувствительные к холоду энтомофаги пострадали в мае от необычно сильных для этого времени и продолжительных заморозков). Много тлей — много пади. Обработка пуха липкими выделениями, идущими от великого множества сосущих насекомых мелким непрерывным дождем, лишила его возможности разлетаться, и превратила в безопасный для здоровья человека войлок.

Но и пух не остался в долгу по отношению к тлям. Наблюдения показали, что в окружении волокон эти насекомые теряют привычную ориентацию, импульсивно и беспорядочно перемещаясь в пределах даже небольшого клочка ваты, не в силах оторваться от него. Эффект поглощения насекомых тополиным пухом многократно возрастает от их собственной липкой пади. Освобождаясь, в конце концов, от уплотненной волокнистой массы, деревья тем самым очищали себя и от захваченных ею вредителей.

Трудно судить о возможных последствиях несостоявшегося в полную меру стихийного бедствия, которое было столь неожиданно остановлено естественным образом. Но нет никаких сомнений в том, что город (и прежде всего люди) особенно сильно пострадали бы от него в этом памятном и богатом на сюрпризы природы году, если бы не тля и ее «тлетворное влияние». Конечно, лучший способ избавиться в перспективе от нашествия тополиного пуха — исключить дальнейшую высадку женских деревьев. Но не указывает ли нам природа способ решения проблемы вредоносного пуха (там, где это необходимо и возможно), если ни в чем не повинные тополицы не только были когда-то бездумно использованы в озеленение наших городов, но и постепенно органически вписались в их пейзажи?