Анатолий Писаренко - заслуженный лесник о лесном хозяйстве

Беседу ведет Дмитрий Андреев.

---

Андреев: 2011 год был объявлен Международным годом лесов. Такое решение приняла Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций в 2006 году в целях продвижения устойчивого управления и сохранения лесных ресурсов. Леса играют важную роль в мировой экономике, они обеспечивают доходы более полутора миллиардов жителей Земли.

Леса играют исключительно важную роль в сохранении биологического разнообразия и смягчают воздействия климатических изменений. Леса называют легкими планеты, они поглощают углекислый газ и выделяют кислород. Лес — это среда обитания примерно трех четвертей всех видов растений, животных и грибов, существующих на земле. Международный год лесов позволит привлечь внимание мировой общественности к проблемам устойчивого управления и сохранения всех типов лесов.

В гостях у «Голоса России» президент «Российского общества лесоводов», доктор сельскохозяйственных наук, профессор, академик Российской академии сельскохозяйственных наук, академик Международной академии информатизации Анатолий Писаренко.

Писаренко: Что касается Года лесов. Мне довелось быть у основания организации этого праздника, по сути — лесного праздника. Дело в том, что этот вопрос рассматривался на Лесном форуме Организации Объединенных Наций. И там впервые делегаты из Хорватии представили свое предложение объявить Год лесов. Лесной форум принял это решение. Потом оно было передано в Экологический социальный Совет Организации Объединенных наций, который поставил вопрос перед Генеральной Ассамблеей. И она в 2006 году приняла решение объявить 2011 год Годом лесов.

Это очень большая проблема, поскольку вопрос о лесах сейчас злободневный. Он охватывает, по сути, все правительства, поскольку объявляется забота о лесах. Потому что леса исчезают с поверхности Земли с катастрофической скоростью. Мне довелось видеть эти цифры в ООН. Я прямо скажу: раньше уничтожалось до 15 миллионов гектаров лесов в год. Эти земли шли под пашни, под строительство, под инфраструктуру. Но леса исчезали.

За последние десятилетия, конечно, проведена значительная работа по сохранению лесов. Ряд государств начали создавать новые леса. Особенно большие в этом плане подвижки пошли в Китае. За последние годы там начали создавать новых лесов, защитных насаждений до пяти миллионов гектаров в год. Что касается России, то это самая богатая лесами страна в мире. По сути дела, леса России занимают 22 процента в общей площади лесов мира.

Андреев: Пятую часть.

Писаренко: Да. И кроме того, четверть ценной хвойной древесины — в лесах России. Поэтому к России особое внимание, особые подходы. Что касается сохранения российских лесов, то это большая проблема. Такого уж большого уничтожения лесов в России нет. Больше того, площади леса прирастают за счет неиспользованных земель в сельском хозяйстве. Идет естественный процесс зарастания.

Но большая трагедия в том, что часть лесов гибнет от пожаров, вредителей и болезней. И хотя принимаются все меры к тому, чтобы эти вопросы регулировать, но стихия есть стихия. Она действует на всех. Если говорить об этом, то очень характерным является прошлый год, когда аномальная температура привела к тому, что были сильные пожары. И на этот вопрос уже было обращено внимание и президента, и правительства, и всех групп населения.

Андреев: А какие инициативы и программы по защите леса будут реализованы в текущем году в мире? Уже известно, что будет? Какие мероприятия будут проходить в России? Наверняка будут какие-то форумы и практические мероприятия.

Писаренко: Россия проводит и конференции, и мероприятия. Подготовлено решение по проведению и празднованию Дня работников леса. Эти материалы и сроки круга мероприятий рассмотрены в правительстве.

Кроме того, будет проводиться ряд конференций в течение года. Начнутся они буквально в феврале-марте, потом будет проведен Съезд лесоводов России, намечается это где-то  в сентябре-октябре. Что касается общих вопросов, то они решаются через все конвенции, которые подписала Россия. Это конвенция о сохранении биоразнообразия, это первый вопрос. Главный вопрос, это глобальное изменение климата, Россия также подписала эту конвенцию. Кроме того, подписали Киотский протокол. Все это ратифицировано, и эти проблемы решаются в плановом порядке.

Вопрос сохранения биоразнообразия очень большой. Для всех стран подходы разные, но проводятся все мероприятия для его сохранения, для этого создаются условия. По отдельным вопросам принимаются своеобразные решения.

Что касается вопроса изменения климата, то от лесов России очень зависит не только наша страна, но и позиция в мире. Сделаю небольшое отступление. Когда рассматривается вопрос о том, что  если у нас будет потепление климата, допустим, в пределах 2,5 процентов, как предполагают эксперты, то это для России явление страшное. Это изменение приведет к неизвестным проблемам адаптации лесов, к изменению климата.

Помимо общих вопросов, нас волнует проблема изменения климата в наших бореальных лесах. Это северные леса, которые расположены на мерзлотных почвах. Если начнет протаивать почва, то неизвестно, какие будут последствия, появятся карстовые явления. А за этими карстовыми явлениями следует проблема, что может проваливаться почва.

Все эти вопросы пока в мире неизвестны, и нам последствия этого процесса неизвестны. Мы провели ряд конференций по этим вопросам, определяются меры. Но беспокоит не только сам лес, но и та инфраструктура, которая существует в бореальных лесах. Это и нефтепроводы, и газопроводы, и города, построенные на вечной мерзлоте. Предугадать все последствия этого очень сложно.

Вопрос стоит так: если других видов энергии, как утверждают международные эксперты, в ближайшие 50 лет нет, мы должны пользоваться теми видами энергии, которые у нас есть. Но потребление энергии приводит к выбросам, инженерные решения по их сокращению сложны. И считается, что только зеленая растительность и леса, которые поглощают карбон и выделяют кислород, могут в какой-то мере приостановить процесс. Нельзя сказать, что это исключает все, но приостановить могут. Но для этого, по расчетам экспертов, в мире необходимо создать порядка 100 миллионов гектар новых лесов.

Андреев: А сколько их создается в нашей стране, или у нас отрицательная динамика? Про Китай вы сказали, а в нашей стране?

Писаренко: Нет. Мы достигли того, что площадь вырубаемых и создаваемых лесов сейчас нивелируется. Но сейчас появляются другие потребности. Проходят пожары, проходят ветроломы и буреломы, и нужно создать новые леса. Поваленный лес нужно убирать. Все эти работы сейчас поставлены, они включаются в дополнительный план лесовосстановления.

Я хочу закончить мысль по поводу международных дел. Когда посчитали, что нужно создать такие большие площади, начали искать, где есть такая возможность. В мире вырубают леса, чтобы использовать землю под сельское хозяйство, потому что население растет быстрее, чем есть в продуктов. Это и приводит к уничтожению лесов. Но где есть свободные земли, чтобы можно было сажать леса? Когда смотрят учет лесного фонда, который проводит Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН, то видят, что только в России есть такие большие площади, где можно создать леса.

Посчитали, что для создания этих лесов необходимы затраты, равноценные бюджету одного года на вооружение. Если взять мировые затраты на вооружение за один год, то их будет достаточно, чтобы обеспечить мир той зеленой растительностью, которая может поглощать карбон и сократить проблемы, связанные с уничтожением лесов.

Андреев: Это же огромная цифра. Сколько сейчас в мире выделяется от необходимого количества?

Писаренко: Это трудно посчитать. Нет таких данных. Каждая страна по-своему. Тут и разные цены, и разные возможности.

Андреев: По нашей стране есть такая статистика?

Писаренко: Да. За счет естественного, комбинированного и искусственного лесовосстановления у нас создается около миллиона гектар в год. У нас это проводится, ведь это небольшие затраты на сбор семян, их сохранение, выращивание посадочного материала, последующую посадку и уход за лесом. Эти затраты на всем протяжении.

Андреев: Вы сказали про такие общемировые проблемы для сохранения лесов, как глобальное потепление, изменение климата. Есть какие-то характерные проблемы для нашей страны, в частности?

Писаренко: Характерные проблемы для всех стран — это устойчивое управление лесами. Это проблема общемировая. Для того, чтобы сохранять леса, надо управлять. Управление — это сохранение, создание лесов, уход за лесами. Это целая большая проблема. Если вопрос касается пожара, эта проблема существует во всем мире — в Канаде, Америке, странах Европы. Вопрос лесовосстановления и лесоразведения — это две неразрывные проблемы. Там, где рубят лес, его надо восстанавливать, а там где нет леса — надо создавать.

Эти вопросы увязаны в одну систему — систему устойчивого управления лесами. Эта проблема касается всех стран, в том числе и нас. Но более глубокая проблема — ведение лесного хозяйства в такой мере, чтобы решать все проблемы экологии, сохранения биоразнообразия, решать все вопросы, связанные с проблемами сохранения лесов и возможного устойчивого управления.

Андреев: Удается находить баланс между развитием городов, урбанизацией и сохранением лесных фондов Москвы и Подмосковья? Всем памятна ситуация с Химкинским лесом, с прокладыванием трассы. И таких более маленьких очагов вокруг Москвы очень много.

Писаренко: Вопрос очень сложный. Нельзя сказать, что это простое решение. Это сложный вопрос, потому что он затрагивает интересы многих людей в разных сферах. Проблема прокладки нашей скоростной магистрали привела к тому, что нужно было вырубить часть лесов, так называемый Химкинский лес. Эта проблема затронула всех.

Андреев: Даже тех, кто, казалось бы, не имел к ней изначально никакого отношения.

Писаренко: Вопрос принял общественный характер, началось бурное обсуждение. Это все связано. Не так просто решать все эти вопросы.

Андреев: Удается выстроить какой-то баланс?

Писаренко: Всегда приходится искать компромисс с меньшими потерями. Вопрос все равно нужно решать. Нам не уйти от того, что не нужно решать вопросы инфраструктуры и так далее. Нужно прокладывать магистрали, дороги, делать линии электропередач. Людей нельзя оставить без всего этого. Но в этом случае для благосостояния народа надо решать вопросы, находить компромисс с наименьшим ущербом для природы. Это все вопросы, которые решаются только на основе хорошего компромисса, с наименьшими затратами и с большей эффективностью.

Андреев: Как вы относитесь к вопросу аренды лесов? Не далее как на днях были подтверждены результаты скандальных конкурсов в Подмосковье. Там на полвека за копейки получали в аренду лесные массивы — достаточно старые, густые, с хорошей древесиной, с хорошими деревьями. Ваше мнение?

Писаренко: Мое мнение может расходиться с другим существующим сейчас мнением, потому что я был противником создания нового Кодекса, который, по сути, лишил лесное хозяйство устойчивого развития. Для лесного хозяйства Кодекс принял ущербный характер.

Во-вторых, если ставить вопрос об аренде, я могу сказать, что всегда был противником этого вопроса. Аренда не решает проблему устойчивого управления. У нас нет такого уровня менталитета, который позволял бы с пользой для лесного хозяйства вести аренду. Приходит предприниматель, скупает эти леса, взял в аренду на 49 лет. Дальше — он не хочет вкладывать капитал в развитие лесов. Он старается получить прибыль.

А что дальше? Кто должен вести хозяйство? В Кодексе прописано, что лесовосстановление, охрана, защита леса возлагается на арендатора. А что для этих целей есть у арендатора? Раньше в системе было авиалесохрана, пожарно-химичские станции, энтомологический надзор, энтомологический фитонадзор. А у арендатора для этих целей ничего нет. Он пришел, чтобы рубить лес и получать прибыль. Ему дают указание восстанавливать лес. Чем? Как? Что, он должен создавать питомники себе?

Андреев: То есть, у него нет ни средств, ни способов?

Писаренко: Я знаю историю лесного хозяйства. Мне приходилось много лет работать в лесном хозяйстве. Испокон веков считалось, что только государство имеет возможности правильно и устойчиво вести лесное хозяйство. Мы в истории уже имели такой опыт. Это было в позапрошлом веке. Если анализировать передачу в субаренду в 20-х годах, когда у нас это было, это пройденный этап, абсолютно ничего хорошего это не дало. Может быть, я говорю крамольные вещи, но я — противник такого вопроса.

Андреев: Вы упомянули ментальность россиян в отношении лесов. Знают ли россияне о проблемах леса, о том, как их решать? Что они знают о лесе?

Писаренко: Я не говорил о ментальности россиян, а только лишь о ментальности предпринимателей. Это разные вещи. Россияне хорошо знают о лесе, они интересуются. У нас много людей, поколений, которые интересуются и борются за лес. Я говорил о менталитете лесопромышленников, у которых одно стремление — получить прибыль, именно о тех, которые сейчас работают. Я не говорю о крупных фирмах, которые имеют все для того, чтобы сделать, а о тех, которые приходят взять лес в аренду для того, чтобы получить прибыль. Пусть занимающиеся этим фирмы на меня не обижаются.

Андреев: Сколько леса вырубается в год? Есть какие-то цифры? Сколько леса остается в России? В конце 90-х всегда говорили о том, что российский лес уходит только за границу. Сейчас что-то  изменилось в этой ситуации? Вы можете привести какие-нибудь цифры?

Писаренко: Я могу сказать так: потенциальная возможность рубки лесов в России очень велика. Сейчас она используется  на уровне 20 процентов от нормы. В ряде районов, рядом с границей, где лес уходит на экспорт, она идет на уровне 90 процентов. В других местах бывает на уровне пяти-семи процентов, не больше.

Сказать, что леса все вырубаются, я не могу, потому что возможности для рубки лесов определяются нашей расчетной лесосекой, нормами пользования. Расчеты лесосеки у нас идет свыше пятисот миллионов кубометров в год. Это наша возможная норма пользования, которая рассчитана при лесоустройстве. Фактически сейчас все это продолжается. До кризиса было чуть побольше. После кризиса последних двух это не превышает 150 миллионов кубометров в год. По сути дела, это меньше, чем одна треть от возможной нормы пользования.

Андреев: Сколько леса в процентном отношении остается в России, а сколько уходит за рубеж?

Писаренко: Наш внутренний рынок пока не использует все возможности. Нет большего спроса. Это одна сторона вопроса.  Другая сторона вопроса — у нас есть много древесины, которая не используется, потому что не созданы мощности для переработки малоценной древесины. Я имею в виду осину, березу. В основном потребляется хвойная древесина, которая идет и на экспорт, и на внутренние нужды. Лиственная древесина остается неиспользованной.

Андреев: Вы сказали про естественное уничтожение лесов лесными пожарами. Минувший год ознаменовался сильными лесными пожарами. Что в этом направлении сейчас делается, в частности в Подмосковье? Делаются ли какие-то реальные подвижки в направлении защиты лесов от пожаров?

Писаренко: Я должен сказать, что правительство приняло ряд мер по борьбе с лесными пожарами. На это выделены огромные деньги. Закупается специальная техника. Принятые меры должны помочь предотвратить лесные пожары. Но исключить пожары практически невозможно, потому что слишком часто влияет человеческий фактор. Пожар часто начинается от выжига стерни, кто-то  не потушил костер или бросил окурок. Все это приводит к возникновению пожара.

Сейчас принимаются меры, которые будут защищать леса от пожаров. Нужно восстановить лесную службу, которая была раньше и определяла меры по предотвращению и борьбе с лесными пожарами. Но меры, принятые правительством, позволяют надеяться на то что предотвращение лесных пожаров будет эффективным.