Официальный сайт журнала "Экология и Жизнь"

Всё об экологии ищите здесь:

   
Сервисы:
Каналы:
Каналы:
Блоги:
Дайджесты,
Доклады:

ЭКО-ВИДЕО



Реклама


Translate this page
into English

Translate.Ru PROMT©


Система Orphus


Главная SKOLKOVO UNIT "Сколково" – это система работы с умными деньгами"

"Сколково" – это система работы с умными деньгами"

"Сколково" – это система работы с умными деньгами"

Пётр Марченко: Добрый вечер! Разрешите поприветствовать в нашей студии вице-президента фонда «Сколково», главу Российской ассоциации по связям с общественностью Станислава Наумова.

С.Н.: Добрый вечер!

П.М.: Знакомы уже достаточно давно, поэтому будем на «ты». Не обессудьте. Не сочтите за панибратство. Стас, хотел начать разговор с тобой про «Сколково». Пытались сделать это уже довольно давно, но жизнь вносит свои коррективы. Ты в бытность свою, работая в Министерстве промышленности и торговли, занимался, в том числе, и историей с «Сухим Суперджетом». Насколько эта катастрофа нанесла ущерб проекту?

С.Н.: В первую очередь это большая трагедия для всех родных и близких. Я присоединяюсь к тем соболезнованиям, которые были высказаны в последние дни. И тот экипаж, который был на борту — это как раз тот экипаж, который обкатывал все машины, которые сейчас работают на линиях. Лично у меня сомнений в их профессионализме нет. Мы должны гордиться такими нашими пилотами, которые работают в самых сложных условиях. Что касается катастрофы, то это, безусловно, катастрофа. И к ней именно так нужно относиться. Это одна из неотъемлемых ситуаций, когда выводится новая техника на рынок. Тем более, когда это происходит за рубежом, к этому внимание всегда огромное.

П.М.: Сегодня у нас в эфире из уст наших коллег звучали оценки такого рода, что проект, в который было угрохано невероятное количество денег — чуть ли не национальный проект — привел к такой истории на показательных выступлениях. Что это свидетельство несовершенства.

С.Н.: Это новый прорывной проект в отрасли, которая в течение долгих лет находилась в состоянии застоя — это и 90-е годы. То что наша страна начала в прошлом десятилетии такие проекты, говорит о том уровне амбиций, которые мы перед собой ставим. Поэтому, я считаю, проект, конечно же, будет продолжаться. Я имею в виду и «Сухой Суперджет» и другие проекты Объединенной Авиастроительной корпорации. Самое глупое было бы сейчас заниматься квазитехнологическим мазохизмом. При чём не всегда компетентно размышляя, а что это за проект. Он ведь характерен тем, что мы впервые попытались. Министерство промышленности всячески содействовало концентрации ресурсов. Когда говорят, какие деньги угрохали — это обозначает позитивную оценку, что мы сумели сконцентрировать ограниченные ресурсы финансовые, конструкторские на важном для нашей гражданской авиастроительной отрасли проекте. Впервые был осуществлён трансфер того, что было наработано в рамках компании «Сухой», в рамках боевой авиации в этот сектор. Кроме того, он был осуществлён в кооперации с ведущими европейскими производителями авионики, двигателестроения и при консультации ведущих мировых компаний. Поэтому ответственность здесь общая. Это такое международное партнёрство.

П.М.: Но в условиях жесткой конкуренции на рынке вот этот инновационный  продукт после этой катастрофы  будет ли пользоваться прежним спросом? Или он будет скорее всего отыгран как в том числе и конкуренты?

С.Н.: Я думаю, что у кого-то и есть на это какие-то иллюзорные надежды. Но, собственно говоря, не знаю у кого это может быть. Проект был вписан в ту нишу, где на него есть долгосрочные и среднесрочные заказы. Причем не штучные, а это серьезные заказы со стороны авиакомпаний на несколько машин. И, я думаю, что те планы, которые связаны с маркетингом, со сбытом, я думаю, что они будут реализованы в те сроки окупаемости проекта, о которой мы говорили. Понятно, что эта точка окупаемости, она не на пятой, не на десятой, не на двадцатой машине. Это все-таки сотни проданных машин. И, я думаю, что ОАК точно знает как скорректировать, может быть, нюансы переговорного процесса. Но то, что это не остановить, что это будет совершенствоваться в любом случае   сама машина — это очевидно.

П.М.: Теперь давайте о «Сколково».  Как-то в последнее время разговоры вокруг «Сколково» поутихли. Это сознательное снижение этого информационного напряжения?

С.Н.: Они поменялись просто по своей структуре. Мы 25 апреля проводили заседание Попечительского совета. Председателем является Дмитрий Анатольевич Медведев. И проходило это на базе одного из учредителей: Университета им. Баумана. И мы считаем, что за тот год, который прошол с момента предыдущего заседания Попечительского совета, мы смогла показать и Д. А. Медведеву и другим членам Попечительского совета конкретные результаты работы  как самого фонда, как Управляющей компании, которая должна  вот в этом трех летнем плане до 1 января 2014 года осуществить ряд, по сути дела, подготовительных процедур к тому, чтобы 1 января 2014 года «Сколковская поляна» стала местом  обитания для ученых и предпринимателей  со всего мира, включая и нашу страну.  А с другой стороны мы уже начали не просто стройку, не просто заключать договоры с компаниями уровня технологических лидеров мировых. Эта у нас тоже очень важная составляющая. Их у нас уже более двадцати таких компаний, с ними у нас уже есть конкретные соглашения, о том сколько рабочих мест будет открыто, сколько будет внешних инвестиций вложено в наши отечественные научные разработки. И самое главное, что у нас уже есть наши стартапы. Их у нас уже около  430, может быть, уже за эти дни появились новые. И мы на заседании 25 апреля сумели показать первые результаты в виде уже тех технологий, которые дальше уже можно отправлять на коммерциализацию.

П.М.: Я так понял, это те стартапы, о которых ты сегодня говоришь?

С.Н.: Да, это те команды, которые мы смогла привлечь, потому  что если говорить о количестве людей, которые сегодня уже вовлечены в проект, то только в стартапах у нас работает несколько тысяч  человек. И каждый из них — это либо ученый, либо предприниматель, либо специалист в области и предпринимательских компетенций и инженерных. Это люди, которые поверили в наш проект, которые, грубо говоря, уже сдали свои паспорта на «Сколковкую» прописку.

П.М.: Ну вот несколько названий: Автономное энергосбережение малыми атомными электростанциями.

С.Н.: Это направление энергоэффективности с одной стороны. С другой — у нас развивается кластер ядерных технологий. А вообще, задача «Сколково» — это максимально убирать границы между различными технологическими направлениями  и искать какие-то новые комбинации решений. Например, кластер космический — это одновременно и телекоммуникационный кластер. Ну, все технологии они взаимосвязаны или так или иначе перекликаются. Если вы посмотрите любой из паспортов, которые я сюда принес — это во многом результат тех открытий, которые были сделаны в рамках нашей Российской науки за последние два десятилетия. Но вопрос был в том, что без «Сколково»  их судьба с точки зрения коммерцианализации зависела, может быть, от талантов руководителей этой компании. «Сколково» дало свои сервисы, свою инфраструктуру.

П.М.:Пока не по конкретике, а по общему. Последнее время так часто произносились слова инновация и модернизация, что наступила некая усталость от них. По скольку выхлоп такой сию минутный и быстрый не заметен, общественное мнение воспринимает их как некий «мыльный пузырь».  «Сколково» в это перечне.

С.Н.: Мы вообще используем инструменты работы с общественным мнением, в том числе проводим с помощью Всероссийского центра изучения общественного мнения исследования. И в том числе задали вопрос, действительно, что такое инновация с точки зрения наших аудиторий целевых.  И, конечно же, не смотря на большое обилие слов, пока для людей это что-то  типа такого нового, чего-то  связанного с наукой. Наверное, это нормальная основа для того, чтобы уже дальше конкретизировать  зачем человеку тот или иной сколковский стартап, как продукт. Вот мы сейчас   создаем реестры инновационной продукции, совместно с  другими компаниями, и мы готовы в том числе сделать что-то  типа такого стола заказов. Чтобы сами люди смогли сказать, в каких понятных им на сегодняшний день технологиях  они бы хотели увидеть то или иное улучшение, или удешевление. Это тоже инновация, если востребованный продукт будет производиться с меньшими затратами, с меньшими издержками — это означает, что это будет дешевле для потребителей.

П.М.:А скажи, пожалуйста, в США, когда строилась «Кремневая долина» или во Франции, когда  создавали «София антиполюс»  было такое же отношение общества к этой истории?

С.Н.: Я бы не обобщал. Я считаю, что за все время существования проекта «Сколково» сформировалось свое сообщество, которое не является критично настроенным к самому проекту. Которое скорее предъявляет нам претензии относительно скорости принятия экспертизы или скорости принятия решения о со финансировании проекта. Вопрос приоритетностии вопрос роста. Доказать сейчас, что за год мы сумели дать надежду как минимум нескольким сотням российским кандидатам и докторам наук, что им не надо никуда уезжать. Им не надо опускать руки. То есть мы дали людям надежду на то, что идея над которой они работают может стать для них не просто патентом, а может стать продуктом, где они станут собственниками, где они смогут извлечь для себя лично выгоду от этого проекта. Когда такие люди появятся, когда первые деньги появятся за счет размещения акций  таких новых российский высокотехнологичных компаний на биржах. Когда появятся с другой стороны люди, которые во всем мире называются бизнес-ангелами, которые вкладывают свои личные деньги в такие вот стартапы и потом, соответственно рискуя, получают доход не меньший чем, доход от размещения вкладов в банке.  Когда эти люди появятся, тогда и общественное мнение будет другим. Мы задаем вопрос, например, хотели бы вы, чтобы ваши дети работали… ГАЗПРОМ, РОСНЕФТЬ, СБЕРБАНК  и  «Сколково»?  И, в принципе, «Сколково» постепенно становится для массовой аудитории в том числе не просто  отдаленным проектом, а люди понимают, что можно своих детей учить не только гуманитарным наукам, но и сделать акцент для сдачи экзаменов физики, химии, математики. Это тоже ведь социальный тренд. Когда люди думают, где лучше чтобы работал сын или дочь: в банке или конструкторском бюро.

П.М.: Большинство наших слушателей считают, что профессионалы исчезают со времен специалистов, подготовленных  советской школой. Это к вопросу об образовании. Ты согласен с такой позицией? Или все-таки есть некая новая когорта профессионалов, в том числе и   с точки зрения инновационных разработок, которое появилось на новом уровне?

С.Н.: Что мы делаем? Мы, во-первых смотрим и активно поддерживаем сотрудников российских научно-исследовательских институтов, российских технических университетов, у которых  есть свои интересные проекты, и которые с этими проектами к нам приходят.  Поэтому от части это вот та волна, которая возникла в рамках научных исследований в 80-90-е годы. При этом это люди, часть из которых, надо быть откровенным, уехало за рубеж в 80-е годы в 90-е.  Поэтому проект, который мы ведем- это в том числе и приглашение вернуться в родную среду, в том числе не только для того, чтобы заниматься исследованиями, но и преподавать. Соответственно передавать эти компетенции, навыки, занания новым поколениям. У нас в «Сколково» есть проект, который  ведет мой коллега Олег Алексеев, называется «Открытый университет». Это проект где учатся студенты уже 3-4-го курса  высших учебных заведений Москвы, Санкт-Петербурга, Томска. Это конкурсный отбор среди студентов технических вузов с приглашением поступить в магистратуру Сколковского университета науки и технологии. Поэтому мы уже сегодня располагаем несколькими сотнями талантливейших наших российских студентов, которые смогут пройти 5-6 и последующие, может быть, годы своего обучения на базе Сколковского университета.

П.М.: не так давно мы обсуждали такой термин как  «принуждение к инновациям». Вот собственно это «принуждение к инновациям» сработало?

С.Н.: Это не одноразовая акция Это то, чем надо заниматься регулярно. Оно существует, потому что есть гос корпорации, их уже около пятидесяти или чуть больше, которые входят в перечень тех организаций, у которых  есть свои программы инновационного развития. Государство, когда обозначает в  качестве своего стратегического приоритета инновацию и модернизацию, естественно должно в первую очередь стимулировать активность тех компаний, где у него есть доля собственности. Поэтому мы с такими компаниями провели несколько очень содержательных на мой взгляд бесед не с точки зрения монолога, а с точки зрения диалога и с точки зрения того понимания, что они готовы делать. В рамках программ инновационного развития, мы предлагаем универсальные инструменты, в том числе, например, упомянутый университет. Он сейчас будет финансироваться за счет специально созданного фонда целевого капитала. И наши российский госкорпорации и компании с госучастием  уже для себя там приняли соответствующие решения  о том, чтобы какая-то часть их ежегодной прибыли направлялась на финансирование этого университета. При том, что мы понимаем, что эта мера системная. Она работает не только в интересах отдельного плательщика, она работает на то, чтобы те 1200 студентов, которые будут учиться в Сколковском университете начиная с 2014 года, те 200 профессоров и преподавателей, которые  будут наняты на работу, чтобы они могли в течении не одного года, а десятилетние контракты, которые подписываются  с преподавателями. Только за счет таких долгосрочных контрактов мы сможем привлечь лучших профессоров и преподавателей  на образовательную программу «Сколково».

П.М.: 25млн.высокотехнологичных высокоэффективных рабочих мест, на твой взгляд — это проект? Прожект?

С.Н.: Там есть еще уточнение: либо вновь созданных, либо модернизированных. И это уточнение, оно очень правильное и говорящее о том, что авторы этого тезиса понимают, что надо делать. С одной стороны надо серьезно модернизировать существующую индустриальную базу в РФ, поскольку не возможно реально заниматься развитием инноваций в не модернизированной среде. Это действительно будет прожектерство. А  с другой стороны понятно, что должны появиться новые субъекты.  То есть не просто существующие игроки в рамках российской промышленности должны  как задачу  поставить модернизацию. Они, собственно говоря, ее решают за счет своих инвестиций, за счет привлекаемых средств.  Но и должны появиться новые субъекты в этих секторах. А  это то, что сегодня делает Министерство экономического развития, создавая территориальные промышленные кластеры.

П.М.: И все-таки, понятно, что гос корпорации принуждают к инновациям. Крупный частный бизнес, пожалуй что только он может себе позволить инновационный переход. Норма отчисления на научно-исследовательские работы увеличилась? Ведь совсем недавно мы отставали в 3-4 раза от крупных западных компаний по этому показателю.

С.Н.: Я бы не делал вот такой вот большой разницы между частными компаниями и компаниями, находящимися в гос собственности. Собственно говоря, частная компания всегда может оперировать к тому, что главная ее задача — это получение прибыли. И соответственно, если сегодня ее позиции на рынке таковы, что она эту прибыль извлекает, зачем ей, может быть, там лишний раз думать о финансировании фундаментальных исследований. Понятно, что фундаментальные исследования- как основа появления новых технологий; это, конечно, прерогатива  государства. И мы должны гордиться тем, что у нас есть сильная Академия наук, которая тоже является одним их партнеров «Сколково». У нас заключены соглашения о сотрудничестве более чем с 40 институтами Академии наук. Вот сейчас  17 мая в Новосибирске в академгородке пройдет заседание консультативного научного совета «Сколково», где будут более конкретно будут обсуждены темы совместный научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. И мы в этом смысле не подменяем собой институты академии, мы являемся инструментом для них выстраивания диалога с гос корпорациями, с частными большими компаниями и диалога с акционерами этих компаний. Для того, чтобы можно было понять преимущества такого инновационного настроя. У нас есть индустриальный коммитет. В него входят глобальные технологические лидеры. Мы сейчас планируем, в преддверии Санкт-Петербургского форума в июне, встретиться с ними и обсудить, что нужно для того, чтобы трансфер технологий стал бы в том числе толчком для заказа на новые научные разработки здесь  в России. Чтобы они не просто здесь локализовали свое производство, чтобы они здесь про финансировали работу совместных научно-исследовательских  центров. Это очень серьезный бюджет. Это уже сейчас порядка 19 млрд. рублей. Это очень серьезная сумма. Это половина бюджета Академии наук.  И это внешние инвестиции в наш интеллектуальный капитал.


Программа:
СИТИ-Life с Петром Марченко
Ведущие:
Пётр Марченко
Эфир 11.05.2012

«Сколково“ – это система работы с умными деньгами»

Гости в студии:
Станислав Наумов

О гостях передачи

image description
Станислав Наумов

Вице-президент фонда «Сколково»

Пётр Марченко: Добрый вечер! Разрешите поприветствовать в нашей студии вице-президента фонда «Сколково», главу Российской ассоциации по связям с общественностью Станислава Наумова.

С.Н.: Добрый вечер!

П.М.: Знакомы уже достаточно давно, поэтому будем на «ты». Не обессудьте. Не сочтите за панибратство. Стас, хотел начать разговор с тобой про «Сколково». Пытались сделать это уже довольно давно, но жизнь вносит свои коррективы. Ты в бытность свою, работая в Министерстве промышленности и торговли, занимался, в том числе, и историей с «Сухим Суперджетом». Насколько эта катастрофа нанесла ущерб проекту?

С.Н.: В первую очередь это большая трагедия для всех родных и близких. Я присоединяюсь к тем соболезнованиям, которые были высказаны в последние дни. И тот экипаж, который был на борту — это как раз тот экипаж, который обкатывал все машины, которые сейчас работают на линиях. Лично у меня сомнений в их профессионализме нет. Мы должны гордиться такими нашими пилотами, которые работают в самых сложных условиях. Что касается катастрофы, то это, безусловно, катастрофа. И к ней именно так нужно относиться. Это одна из неотъемлемых ситуаций, когда выводится новая техника на рынок. Тем более, когда это происходит за рубежом, к этому внимание всегда огромное.

П.М.: Сегодня у нас в эфире из уст наших коллег звучали оценки такого рода, что проект, в который было угрохано невероятное количество денег — чуть ли не национальный проект — привел к такой истории на показательных выступлениях. Что это свидетельство несовершенства.

С.Н.: Это новый прорывной проект в отрасли, которая в течение долгих лет находилась в состоянии застоя — это и 90-е годы. То что наша страна начала в прошлом десятилетии такие проекты, говорит о том уровне амбиций, которые мы перед собой ставим. Поэтому, я считаю, проект, конечно же, будет продолжаться. Я имею в виду и «Сухой Суперджет» и другие проекты Объединенной Авиастроительной корпорации. Самое глупое было бы сейчас заниматься квазитехнологическим мазохизмом. При чём не всегда компетентно размышляя, а что это за проект. Он ведь характерен тем, что мы впервые попытались. Министерство промышленности всячески содействовало концентрации ресурсов. Когда говорят, какие деньги угрохали — это обозначает позитивную оценку, что мы сумели сконцентрировать ограниченные ресурсы финансовые, конструкторские на важном для нашей гражданской авиастроительной отрасли проекте. Впервые был осуществлён трансфер того, что было наработано в рамках компании «Сухой», в рамках боевой авиации в этот сектор. Кроме того, он был осуществлён в кооперации с ведущими европейскими производителями авионики, двигателестроения и при консультации ведущих мировых компаний. Поэтому ответственность здесь общая. Это такое международное партнёрство.

Только в стартапах у нас работает несколько тысяч человек

П.М.: Но в условиях жесткой конкуренции на рынке вот этот инновационный  продукт после этой катастрофы  будет ли пользоваться прежним спросом? Или он будет скорее всего отыгран как в том числе и конкуренты?

С.Н.: Я думаю, что у кого-то и есть на это какие-то иллюзорные надежды. Но, собственно говоря, не знаю у кого это может быть. Проект был вписан в ту нишу, где на него есть долгосрочные и среднесрочные заказы. Причем не штучные, а это серьезные заказы со стороны авиакомпаний на несколько машин. И, я думаю, что те планы, которые связаны с маркетингом, со сбытом, я думаю, что они будут реализованы в те сроки окупаемости проекта, о которой мы говорили. Понятно, что эта точка окупаемости, она не на пятой, не на десятой, не на двадцатой машине. Это все-таки сотни проданных машин. И, я думаю, что ОАК точно знает как скорректировать, может быть, нюансы переговорного процесса. Но то, что это не остановить, что это будет совершенствоваться в любом случае   сама машина — это очевидно.

П.М.: Теперь давайте о «Сколково».  Как-то в последнее время разговоры вокруг «Сколково» поутихли. Это сознательное снижение этого информационного напряжения?

С.Н.: Они поменялись просто по своей структуре. Мы 25 апреля проводили заседание Попечительского совета. Председателем является Дмитрий Анатольевич Медведев. И проходило это на базе одного из учредителей: Университета им. Баумана. И мы считаем, что за тот год, который прошол с момента предыдущего заседания Попечительского совета, мы смогла показать и Д. А. Медведеву и другим членам Попечительского совета конкретные результаты работы  как самого фонда, как Управляющей компании, которая должна  вот в этом трех летнем плане до 1 января 2014 года осуществить ряд, по сути дела, подготовительных процедур к тому, чтобы 1 января 2014 года «Сколковская поляна» стала местом  обитания для ученых и предпринимателей  со всего мира, включая и нашу страну.  А с другой стороны мы уже начали не просто стройку, не просто заключать договоры с компаниями уровня технологических лидеров мировых. Эта у нас тоже очень важная составляющая. Их у нас уже более двадцати таких компаний, с ними у нас уже есть конкретные соглашения, о том сколько рабочих мест будет открыто, сколько будет внешних инвестиций вложено в наши отечественные научные разработки. И самое главное, что у нас уже есть наши стартапы. Их у нас уже около  430, может быть, уже за эти дни появились новые. И мы на заседании 25 апреля сумели показать первые результаты в виде уже тех технологий, которые дальше уже можно отправлять на коммерциализацию.

П.М.: Я так понял, это те стартапы, о которых ты сегодня говоришь?

Задача «Сколково» — максимально убирать границы между различными технологическими направлениями

С.Н.: Да, это те команды, которые мы смогла привлечь, потому  что если говорить о количестве людей, которые сегодня уже вовлечены в проект, то только в стартапах у нас работает несколько тысяч  человек. И каждый из них — это либо ученый, либо предприниматель, либо специалист в области и предпринимательских компетенций и инженерных. Это люди, которые поверили в наш проект, которые, грубо говоря, уже сдали свои паспорта на «Сколковкую» прописку.

П.М.: Ну вот несколько названий: Автономное энергосбережение малыми атомными электростанциями.

С.Н.: Это направление энергоэффективности с одной стороны. С другой — у нас развивается кластер ядерных технологий. А вообще, задача «Сколково» — это максимально убирать границы между различными технологическими направлениями  и искать какие-то новые комбинации решений. Например, кластер космический — это одновременно и телекоммуникационный кластер. Ну, все технологии они взаимосвязаны или так или иначе перекликаются. Если вы посмотрите любой из паспортов, которые я сюда принес — это во многом результат тех открытий, которые были сделаны в рамках нашей Российской науки за последние два десятилетия. Но вопрос был в том, что без «Сколково»  их судьба с точки зрения коммерцианализации зависела, может быть, от талантов руководителей этой компании. «Сколково» дало свои сервисы, свою инфраструктуру.

П.М.:Пока не по конкретике, а по общему. Последнее время так часто произносились слова инновация и модернизация, что наступила некая усталость от них. По скольку выхлоп такой сию минутный и быстрый не заметен, общественное мнение воспринимает их как некий «мыльный пузырь».  «Сколково» в это перечне.

С.Н.: Мы вообще используем инструменты работы с общественным мнением, в том числе проводим с помощью Всероссийского центра изучения общественного мнения исследования. И в том числе задали вопрос, действительно, что такое инновация с точки зрения наших аудиторий целевых.  И, конечно же, не смотря на большое обилие слов, пока для людей это что-то  типа такого нового, чего-то  связанного с наукой. Наверное, это нормальная основа для того, чтобы уже дальше конкретизировать  зачем человеку тот или иной сколковский стартап, как продукт. Вот мы сейчас   создаем реестры инновационной продукции, совместно с  другими компаниями, и мы готовы в том числе сделать что-то  типа такого стола заказов. Чтобы сами люди смогли сказать, в каких понятных им на сегодняшний день технологиях  они бы хотели увидеть то или иное улучшение, или удешевление. Это тоже инновация, если востребованный продукт будет производиться с меньшими затратами, с меньшими издержками — это означает, что это будет дешевле для потребителей.

П.М.:А скажи, пожалуйста, в США, когда строилась «Кремневая долина» или во Франции, когда  создавали «София антиполюс»  было такое же отношение общества к этой истории?

С.Н.: Я бы не обобщал. Я считаю, что за все время существования проекта «Сколково» сформировалось свое сообщество, которое не является критично настроенным к самому проекту. Которое скорее предъявляет нам претензии относительно скорости принятия экспертизы или скорости принятия решения о со финансировании проекта. Вопрос приоритетностии вопрос роста. Доказать сейчас, что за год мы сумели дать надежду как минимум нескольким сотням российским кандидатам и докторам наук, что им не надо никуда уезжать. Им не надо опускать руки. То есть мы дали людям надежду на то, что идея над которой они работают может стать для них не просто патентом, а может стать продуктом, где они станут собственниками, где они смогут извлечь для себя лично выгоду от этого проекта. Когда такие люди появятся, когда первые деньги появятся за счет размещения акций  таких новых российский высокотехнологичных компаний на биржах. Когда появятся с другой стороны люди, которые во всем мире называются бизнес-ангелами, которые вкладывают свои личные деньги в такие вот стартапы и потом, соответственно рискуя, получают доход не меньший чем, доход от размещения вкладов в банке.  Когда эти люди появятся, тогда и общественное мнение будет другим. Мы задаем вопрос, например, хотели бы вы, чтобы ваши дети работали… ГАЗПРОМ, РОСНЕФТЬ, СБЕРБАНК  и  «Сколково»?  И, в принципе, «Сколково» постепенно становится для массовой аудитории в том числе не просто  отдаленным проектом, а люди понимают, что можно своих детей учить не только гуманитарным наукам, но и сделать акцент для сдачи экзаменов физики, химии, математики. Это тоже ведь социальный тренд. Когда люди думают, где лучше чтобы работал сын или дочь: в банке или конструкторском бюро.

За год мы сумели дать надежду  нескольким сотням российским кандидатам и докторам наук

П.М.: Большинство наших слушателей считают, что профессионалы исчезают со времен специалистов, подготовленных  советской школой. Это к вопросу об образовании. Ты согласен с такой позицией? Или все-таки есть некая новая когорта профессионалов, в том числе и   с точки зрения инновационных разработок, которое появилось на новом уровне?

С.Н.: Что мы делаем? Мы, во-первых смотрим и активно поддерживаем сотрудников российских научно-исследовательских институтов, российских технических университетов, у которых  есть свои интересные проекты, и которые с этими проектами к нам приходят.  Поэтому от части это вот та волна, которая возникла в рамках научных исследований в 80-90-е годы. При этом это люди, часть из которых, надо быть откровенным, уехало за рубеж в 80-е годы в 90-е.  Поэтому проект, который мы ведем- это в том числе и приглашение вернуться в родную среду, в том числе не только для того, чтобы заниматься исследованиями, но и преподавать. Соответственно передавать эти компетенции, навыки, занания новым поколениям. У нас в «Сколково» есть проект, который  ведет мой коллега Олег Алексеев, называется «Открытый университет». Это проект где учатся студенты уже 3-4-го курса  высших учебных заведений Москвы, Санкт-Петербурга, Томска. Это конкурсный отбор среди студентов технических вузов с приглашением поступить в магистратуру Сколковского университета науки и технологии. Поэтому мы уже сегодня располагаем несколькими сотнями талантливейших наших российских студентов, которые смогут пройти 5-6 и последующие, может быть, годы своего обучения на базе Сколковского университета.

П.М.: не так давно мы обсуждали такой термин как  «принуждение к инновациям». Вот собственно это «принуждение к инновациям» сработало?

С.Н.: Это не одноразовая акция Это то, чем надо заниматься регулярно. Оно существует, потому что есть гос корпорации, их уже около пятидесяти или чуть больше, которые входят в перечень тех организаций, у которых  есть свои программы инновационного развития. Государство, когда обозначает в  качестве своего стратегического приоритета инновацию и модернизацию, естественно должно в первую очередь стимулировать активность тех компаний, где у него есть доля собственности. Поэтому мы с такими компаниями провели несколько очень содержательных на мой взгляд бесед не с точки зрения монолога, а с точки зрения диалога и с точки зрения того понимания, что они готовы делать. В рамках программ инновационного развития, мы предлагаем универсальные инструменты, в том числе, например, упомянутый университет. Он сейчас будет финансироваться за счет специально созданного фонда целевого капитала. И наши российский госкорпорации и компании с госучастием  уже для себя там приняли соответствующие решения  о том, чтобы какая-то часть их ежегодной прибыли направлялась на финансирование этого университета. При том, что мы понимаем, что эта мера системная. Она работает не только в интересах отдельного плательщика, она работает на то, чтобы те 1200 студентов, которые будут учиться в Сколковском университете начиная с 2014 года, те 200 профессоров и преподавателей, которые  будут наняты на работу, чтобы они могли в течении не одного года, а десятилетние контракты, которые подписываются  с преподавателями. Только за счет таких долгосрочных контрактов мы сможем привлечь лучших профессоров и преподавателей  на образовательную программу «Сколково».

Только за счет таких долгосрочных контрактов мы сможем привлечь лучших профессоров и преподавателей

П.М.: 25млн.высокотехнологичных высокоэффективных рабочих мест, на твой взгляд — это проект? Прожект?

С.Н.: Там есть еще уточнение: либо вновь созданных, либо модернизированных. И это уточнение, оно очень правильное и говорящее о том, что авторы этого тезиса понимают, что надо делать. С одной стороны надо серьезно модернизировать существующую индустриальную базу в РФ, поскольку не возможно реально заниматься развитием инноваций в не модернизированной среде. Это действительно будет прожектерство. А  с другой стороны понятно, что должны появиться новые субъекты.  То есть не просто существующие игроки в рамках российской промышленности должны  как задачу  поставить модернизацию. Они, собственно говоря, ее решают за счет своих инвестиций, за счет привлекаемых средств.  Но и должны появиться новые субъекты в этих секторах. А  это то, что сегодня делает Министерство экономического развития, создавая территориальные промышленные кластеры.

П.М.: И все-таки, понятно, что гос корпорации принуждают к инновациям. Крупный частный бизнес, пожалуй что только он может себе позволить инновационный переход. Норма отчисления на научно-исследовательские работы увеличилась? Ведь совсем недавно мы отставали в 3-4 раза от крупных западных компаний по этому показателю.

С.Н.: Я бы не делал вот такой вот большой разницы между частными компаниями и компаниями, находящимися в гос собственности. Собственно говоря, частная компания всегда может оперировать к тому, что главная ее задача — это получение прибыли. И соответственно, если сегодня ее позиции на рынке таковы, что она эту прибыль извлекает, зачем ей, может быть, там лишний раз думать о финансировании фундаментальных исследований. Понятно, что фундаментальные исследования- как основа появления новых технологий; это, конечно, прерогатива  государства. И мы должны гордиться тем, что у нас есть сильная Академия наук, которая тоже является одним их партнеров «Сколково». У нас заключены соглашения о сотрудничестве более чем с 40 институтами Академии наук. Вот сейчас  17 мая в Новосибирске в академгородке пройдет заседание консультативного научного совета «Сколково», где будут более конкретно будут обсуждены темы совместный научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. И мы в этом смысле не подменяем собой институты академии, мы являемся инструментом для них выстраивания диалога с гос корпорациями, с частными большими компаниями и диалога с акционерами этих компаний. Для того, чтобы можно было понять преимущества такого инновационного настроя. У нас есть индустриальный коммитет. В него входят глобальные технологические лидеры. Мы сейчас планируем, в преддверии Санкт-Петербургского форума в июне, встретиться с ними и обсудить, что нужно для того, чтобы трансфер технологий стал бы в том числе толчком для заказа на новые научные разработки здесь  в России. Чтобы они не просто здесь локализовали свое производство, чтобы они здесь про финансировали работу совместных научно-исследовательских  центров. Это очень серьезный бюджет. Это уже сейчас порядка 19 млрд. рублей. Это очень серьезная сумма. Это половина бюджета Академии наук.  И это внешние инвестиции в наш интеллектуальный капитал.

У нас заключены соглашения о сотрудничестве более чем с 40 институтами Академии наук

П.М.: Внешние инвестиции в наш интеллектуальный капитал. Все-таки страх перекупки этого капитала?

С.Н.: Вот это миф. Сейчас мы готовим  соглашение с нашими китайскими партнерами в Пекине.  Есть очень интересные технологические центры. Научные, производственные. Мы встречались с ними в рамках визита одного из вице премьеров Китая в нашу страну. И мы должны перестать бояться этой утечки, будь то Запад или Восток. В современном мире важно сохранять за собой способность производить новые знания. А если кто-то  что-то  у нас подхватил и начинает внедрять, ну и хорошо. Я бы вообще за  миллиард юаней ради интереса первую волну сколковских стартапов попробовал бы запустить в Китае, чтобы оно по всему миру разошлась, и чтобы мы гордились.

П.М.: Вот тебе, Стас, смска такая вполне характерная: “ Полстраны нужду в дырку справляют, а зимой от печи греются, а вы всё про инновации!»

С.Н.: Такая позиция в общем – плохая позиция, я бы не заигрывал с подобного рода смсками, потому что ту дело даже не в булгаковском сравнении разрухи в клозетах и в головах, надо менять стандарты жизни, если считаем, что мы динамично развивающаяся современная страна, нация, которая гордится своей историей. Если каждый раз вот так про «дырки» – ничего хорошего не получится. У нас уже есть современная, скажем так, рамка для сравнения того, что может быть – это сам проект «Сколково» как градостроительная история, мы же его делаем не в качестве просто пригорода  в рамках Большой Москвы. Это уже понимание того как та же самая Москва со всеми её накопившимися проблемами мегаполиса может по-новому проектироваться, развиваться, и для того, чтобы создать такое новое комфортное пространство, мы привлеки талантливых людей –  лучших архитекторов мира. И Вы говорите про эти там «дырки», а я говорю, что у нас зато будет применяться новая технология утилизации твёрдых бытовых отходов.  И мы будем не просто экономить те ресурсы, которыми располагаем: энергетические и т.д., а мы будем строить здания, которые по новой технологии будут уже где-то  сами себя обеспечивать и водой и теплом и электроэнергией. Я не за то, чтобы смотреть назад и ничего не делать.

П.М.:Но где гарантия, что вот эти технологии будут экстраполированы на другую часть страны?

С.Н.: Ну вот мы, например, сейчас с руководством Москвы договорились, что  любое сколковское новшество в рамках проекта «Умный город». Это одна из общих, фундаментальных рамок, которое будет применяться в самом Сколково, должна также повторяться в рамках вновь строящихся дорог, районов, жилых зданий, объектов соцкульт быта. Гарантия состоит в том, чтобы начинать это потихонечку расширять,   распространять шаг за шагом. Не только в Москве, конечно. У нас, например, будет внедряться совершенно другое отношения к использованию общественного транспорта.  Мы понимаем, что нельзя перегружать район Минского и Можайского  шоссе. Мы понимаем, что если у нас постоянно на территории Сколково будут работать око 20 тысяч предпринимателей, часть из них будет арендовать жильё в самом Сколково, собственно говоря, для этого эта система и создаётся, а часть будет приезжать. Мы сейчас разрабатываем совместно с руководством Москвы варианты, когда это будет современный общественный транспорт. Это не будет одна отдельная выделенная сколковская электричка, тот же самый транспорт будет дальше работать на всю систему Большой Москвы. Сколково – это не одна изолированная зона, где в одном месте будет всё хорошо. Это будет в том числе место, куда будут приезжать москвичи и будут видеть, как можно здесь непосредственно в центре России сделать нормально и привлекательно для любого человека как из-за рубежа, так и у нас в стране. Это очень важно. Мы же понимаем, чтобы развивался у нас массовый спорт, всё равно нужны какие-то проекты, связанные с проведением Олимпийских игр, Чемпионата мира по футболу. Если мы хотим, чтобы у нас была умная молодёжь, мы должны где-то  сконцентрироваться и дать этой молодёжи в свои 22, 23, 24 года, когда человек для себя принимает решение, что ему дальше делать, остаться в России.

П.М.: Скажи, пожалуйста. А с чем сейчас приходит молодёжь. Потому что по Интернету меня радовало в день, когда Facebook купил Instagram, гуляла, не знаю, видел ты или нет, шутка: «Макс, сделай мне этот проект похожим на Instagram, не знаю  что, но что-нибудь  похожее».

С.Н.: У нас, конечно же,  в первую очередь много проектов в области современных информационных технологий, там сегодня можно заметить больше молодых лиц. Но с другой стороны, если мы посмотрим паспорта первых сколковских «ласточек», то там есть проекты и в области энергоэффективности, в области био-медицинских технологий, поэтому, как говорится, кто на что учился. У нас одна из задач — сделать космос доступным для новых видов экономической деятельности, чтобы это было связанно не только с оборонными и сугубо исследовательскими задачами, но и чтобы можно было, например, целый ряд решений в области картографирования, использования современных технологий передачи изображений, использовать для этого инфраструктуру космоса. Это тоже проекты, которые мы поддерживаем и будем развивать.

П.М.: По твоим ощущениям, ближайший проект, который станет реальностью…

С.Н.:Это проект в области доставки лекарственных средств в человеческом организме. Это очень перспективное не только в «Сколково» направление – это то, что называется биоинформатика, это стык между пониманием того, каким должно быть лекарство и пониманием того, как его нужно доставить к месту назначения. Это то, на что мы не жалеем деньги, это в первую очередь, конечно, онкология и те болезни, которые, к сожалению, уносят человеческие жизни.

П.М.: Но здесь же конкуренция очень жёсткая, ведь многие фармацевтические гиганты работают в этом направлении.

С.Н.: А мы ведь не изолируем себя, мы же готовы работать и с крупнейшими фармацевтическими гигантами. Мы понимаем, что есть наш внутренний рынок, где мы хотим, чтобы в рамках программ лекарственного обеспечения людей эти лекарства закупались, и не было бы избыточной маржи, которую монополист снимает, если это сегодня, допустим, импортная поставка, объективно это происходит. А если это будет лекарство отечественного производства, то мы вправе рассчитывать на то, что в ходе коммерциализации будет предусмотрено и участие наших компаний  и в системе госзакупок и соответственно они смогут в первую очередь наши собственные потребности, что не мешает нашим зарубежным партнёрам продвигать эти лекарства на внешних рынках.

П.М.: Любопытно, при коммерциализации этих идей будет использоваться такая же схема, как и в области вооружения, когда для того, чтобы обеспечить внутренний рынок, мы сначала продаём на внешний.

С.Н.: Мы и «Жигули» в 70-е годы на внешний рынок продавали, поэтому это не только для вооружения характерно.

П.М.: Но за счёт продажи Жигулей мы не обеспечивали автопром.

С.Н.: Что такое «Сколково»? «Сколково» – это система работы с умными деньгами. Это не просто финансирование стыка фундаментальной и прикладной науки с последующей коммерциализацией в виде какого-то   услуги. Это ещё и возможность те частные инвестиции, которые сегодня идут средне-технологичные отрасли, их переориентировать на прибыль, которая может быть получена за счёт большого масштаба. Поэтому у любой, конечно же, настоящей инновации будет глобальный рынок. Дальше уже вопрос…

П.М.: Но где эту инновацию важнее продвигать, на внешнем рынке или на внутреннем в первую очередь. С одной стороны понятно, что внешний рынок принесёт больше средств, внутренний – создаст более правильную имиджевую составляющую.

С.Н.:У меня есть такой ответ на уровне золотой середины. «Сколково» стало оператором научно-технического сотрудничества стран СНГ. Мы сегодня ведём очень активный диалог с коллегами из Минска, Астаны, Киева и других научных центров стран-соседей. Параллельно проходит процесс создания единого экономического пространства. Поэтому, я думаю, что помимо своих собственных рынков по тем или иным направлениям мы должны подумать, как использовать в эти уникальные возможности работы на общих рынках наших соседей, это, наверное, будет в первую очередь результатом нашей работы в ближайшие несколько лет для осуществления внешнего продвижения.

П.М.: Всё хорошо, а чём плохо, в чём сейчас основные сложности Сколково.

С.Н.:Это не плохо, это, наверное, сложно, это начать подготовку новых поколений талантливых учёных изобретателей, это то, что надо начинать делать, ну если не с детского сада, то с начальной школы. Поэтому мы часть своих  средств, которые нам дало Правительство, направили на создание новой сколковской общеобразовательной школы. Она причём будет работать не только с теми детьми, которые будут жить со своими родителями учёными, предпринимателями. В самом «Сколково» мы объявили конкурс, и 300 коллективов разных педагогических прислали свои заявки на школу нового типа, которая способствует развитию талантов ребёнка.

П.М.: То есть, здесь будет опробован некий новый стандарт образования.

С.Н.: Такой, который адаптирует под таланты, заложенные в каждом ребёнке, те образовательные  программы, которые позволяют ему потом выходить на рынок труда и продолжать своё образование в системе высшего. Мы отобрали 10 проектов. Один из них будем делать у себя, а остальные бесплатно предлагаем  реализовать нашим партнёрам в регионах. Первыми откликнулись Томск и Новосибирск – научные центры, которые это и так делают, но теперь есть возможность вести эту работу, понимая, что проекта «Сколково» есть хорошее будущее, и где-то  на рубеже 2020-2025 годов нужно, чтобы в него пришли только сильные кадры, которые получили образование в советской системе, но и чтобы не было ямы в специализации. Самое сложно, я думаю, сейчас убедить региональные власти в том, что вкладываться в образование на уровне средней школы – это самый перспективный способ повысить  конкурентоспособность собственного региона.

П.М.: Олег, добрый вечер.

Олег: Стас, вот вы говорите, что не закрываете свои разработки от западных корпораций. Каким образом Сколково собирается «отбивать» вложенные в «Сколково» деньги? Или вы будете подкидывать идеи, а кто-то  будет реализовывать. С кого спросить? Кто ответит? Как вы собираетесь зарабатывать деньги?

С.Н.:Спасибо. Мы действительно, даже на стадии «салфеточного» финансирования, когда человек приходит и говорит, что у него есть идея, мы сначала давали человеку возможность оформить бизнес-план, ещё даже не вникая в особенности предлагаемых технологических решений, но чтобы он смог мнтегрироваться в нашу «экосистему» мы давали око 1,5 млн. рублей. И чтобы несколько десятков компаний проявили интерес к этому. Сейчас мы понимаем, что этого недостаточно. У нас есть технопарк, он уже начал свою работу, в нём уже есть первые компании, которые на этой площадке «Сколково» начинают вести свою деятельность. Мы им помогаем с разного рода сервисами. Работа «Сколково» не сводится только к диалогу с транснациональными корпорациями, хотя и является важной частью нашей работы. Это даёт понимание потребностей современной рыночной экономики. Но мы прежде чем выйти на такой уровень взаимодействия  всё-таки помогаем нашим стартапам, во-первых, с центрами коллективного пользования, то есть мы финансируем закупку оборудования, на котором осуществляется первая фаза исследовательской деятельности. Ещё один важный сервис, который у нас есть – это Центр защиты интеллектуальной собственности, где мы помогаем нашим учёным своевременно зарегистрировать патент, международный патент. Дальше в диалоге с крупной компанией мы понимаем, что это вопрос цены.

П.М.: А возврат средств самому «Сколково»?

С.Н.: Мы верим в то, что первые успешные старапы понесут свою прибыль туда, где у них появился первый успех.

П.М.: Это вера или это всё-таки неким образом юридически закрепляется.

С.Н.: Это наше ноу-хау.

П.М.: Ещё один звонок. Никита, добрый вечер.

Никита: Добрый вечер. Слушаю вашу передачу с огромным интересом. Я являюсь сотрудником академического института и занимаюсь весьма интересными и перспективными вещами. Сейчас у нас, можно сказать, появился стартап, интересная разработка, но если наш научный коллектив попытается её внедрят, создаётся впечатление, что мы уйдём слишком далеко от науки, нам придётся окунуться в проблемы связанные с коммерциализацией. Я имею только инженерно-физическое образование, проходил определённые курсы инновационного менеджмента на базе МГУ, замечательнейшие курсы, ноя как-то  понял, что если ухожу в это дело, то покидаю науку. Не смогу реализовать все свои задумки, желания.

П.М.: В общем, как правильно найти баланс.

С.Н.: 12 апреля мы собрались в Московской школе управления «Сколково» – это наш партнёр, там было около 700 человек. Один из участников попросил помочь ему найти лаборанта, то есть, там была другая проблема. Он был предпринимателем. Но ему для создания лаборатории нужны были не только ведущие специалисты, но и персонал. Согласитесь, что любая лаборатория – это 2-3 ведущих специалиста и ещё несколько десятков людей, которые участвуют в самом даже прикладном исследовании, не говоря уже о фундаментальном. Мы для себя решили создать биржу вакансий и будем помогать вам, если вы станете участником «Сколково», подбирать людей, которые будут помогать вам с маркетингом, бизнес-планированием, естественно, вы будете с ними сами договариваться о том, какую позицию они в вашем малом инновационном предприятии будут занимать. Опять же за вами контроль за долей собственности в этом проекте. Всё что является интеллектуальной собственностью, является предметом вашего собственного решения. Чтобы она в дальнейшем коммерциализировалась, можно обсуждать либо с фондом «Сколково», либо с покупателем той технологии, которая будет результатом вашей работы.

П.М.: Вернусь к своей «песне». «Сколково», ещё новый институт Агентство стратегических инициатив. Какая-то взаимосвязь есть с ним?

С.Н.: Конечно, есть. Мы понимаем, что те сколковские стартапы, те малые и средние предприятия, которые мы делаем в сфере прикладных исследований, что дальше они должны стать предметом для индустриализации, которая является инициативой Агентства, и мы понимаем что…

П.М.: То есть конфликта нет.

С.Н.: Абсолютно ни с одним институтом развития, который создан за последние годы нет никакого конфликта, есть полное понимание, что мы должны взаимодействовать. 25 апреля было принято решение попечительским советом о создании единой базы экспертов и проектов, чтобы ничего не пропало.

П.М.: Ещё один звонок. Андрей, добрый вечер.

Андрей: Добрый вечер. Я являюсь архитектором, аспирантом, преподавателем. Во всём услышанном говориться о фундаментальной науке. В моём понимании, фундаментальная наука на всех этапах своего развития, начиная с появления человечества, изучала человека. Пыталась осознать, для чего и как ему существовать. А всё, что слышно от Сколково и об инновациях – это всего лишь попытка заработать денег. То,что говориться о фундаментальных вещах, подчиняется всего лишь, ну, может, не всего лишь, я понимаю, что в современном мире всё связывается с коммерческой идеологией, но коммерческая идеология не может быть первична, она может быть дополнением к тому, что люди делают во благо человека, и это реально оплачивает их труд, то есть они не думают о том, как прожить, а делают с интересом и любовью.

П.М.: То есть, делают не ради денег, а ради результата.

С.Н.: Андрей, я с Вами абсолютно согласен.

Андрей: Но результат должен быть фундаментальным – это человек, понимание его ценности, как он должен развиваться.

С.Н.: Безусловно. Я даже не стал бы с Вами спорить. Это она из наших стратегических миссий.

П.М.: Собственно, что происходит, даже вот по этому вопросу. Есть такое новое модное слово дисмиссинг, дисконнектинг между Сколгово, как институтом, придуманным властью, между властью и самим обществом, чему наглядный пример последние происходящие в Москве события. Вопрос к тебе не как к вице-президенту Сколково, а как к главе Российской ассоциации по связям с общественностью. Твоя оценка, где точка соприкосновения, она потеряна окончательно?

С.Н.: Мы у себя в Российской ассоциации по связям с общественностью обозначаем это как кризис доверия, который не односторонний.

П.М.: Он двусторонний: нет веры власти обществу…

С.Н.: Он многосторонний. Тут нельзя всё сводить только к претензиям активной части общества к власти. Важно понять, а само гражданское общество насколько готово брать на себя ту или иную часть ответственности за развитие страны. Поэтому мне кажется, что инициативы которые связаны, например с проектом «Открытое Правительство» говорят о том, что если у тебя есть идеи – участвуй. Регистрируйся в качестве эксперта, предлагай свои оценки, которые сегодня не вовлечены в общий оборот. Думаю, здесь очень важно не допустит раскола креативного класса. Сегодня, на мой взгляд, я ещё и зав кафедрой философии в МИФИ, сегодня линия водораздела проходит не по Бульварному кольцу или Садовому, не только в акциях гражданского неповиновения нужно искать ответы на то, что нам дальше делать. У нас дефицит талантливых дюдей, мы это чувствуем, когда говорим, что нужно возвращать людей из-за рубежа, тех, кто в рамках русской культуры готов продолжать свою карьеру учёного, предпринимателя. Для этого должен быть соответствующий климат еловой и нравственный, поэтому попытки либо радикализации общественных отношений, либо игнорирование того мнения, которое выражает сейчас часть креативного класса, не является основанием для оптимистичного прогноза. Возвращаясь к проекту «Сколково», мы будем смотреть на него как на саморазвивающуюся, самоуправляемую систему, там совершенно другая культура, которой нам не хватает в повседневной жизни, когда люди сами принимают для себя решение, как должна быть устроена окружающая их среда в самых разных проявлениях. Если у части общества есть такой запрос, нужно думать, как эту энергию трансформировать.

П.М.: Мне кажется власть, может быть, в последние пару месяцев меньше, но раньше она как раз боялась дать возможность для самоорганизации. «Сколково» – маленький компактный проект без политических требований, здесь значительная прослойка в масштабах страны.

С.Н.: Чем хорош проект «Сколково»? Мы дебюрократезированы, у нас жёсткой привязки в набору сложившихся надзорных, контрольных функций, что вызывает у современного человека некоторое недоумение на тему того, почему любой предпринимательский проект должен быть связан с кучей немотивированных проверок с разных сторон.

П.М.: Но не останется ли это резервацией. Идея самоорганизации. Это ведь предмет разговора, не конфликтов.

С.Н.:Нужно просто быть последовательными, настойчивыми. Мы для себя в «Сколково» поставили задачу иметь в качестве активных участников не менее 1000 мелких компаний, которые при достижении определенного уровня становятся не сколковскими,  а обычными современными высокотехнологичными компаниями. Тот запрос, который будут предъявлять их собственники и специалисты будет распространяться не на территорию  «Сколково», а на территорию, где они будут осуществлять производство товаров или оказывать услуги. Поэтому надо готовиться к тому, что число современно мыслящих специалистов, которые с одной стороны в состоянии посмотреть в микроскоп, а с другой стороны посмотреть на всю несправедливость, окружающую их в социальной среде – это та тенденция, которая внушает оптимизм.

П.М.: Ты сказал важную фразу о недопущении раскола креативного класса. Это чья задача?

С.Н.: У меня есть опыт работы в органах государственной власти, я в своё время самостоятельно сделал выбор между министерством и Институтом развития, поэтому понимаю, что очень большая ответственность лежит на органах власти. И те эксцессы, которые происходили в Москве, это вопрос к тому, как у нас регламентированы подобные процессы. Соответствуют ли они современным представлениям о том, как надо вести диалог с обществом.

П.М.: Спасибо большое. Станислав Наумов, вице-президент Сколково, зав кафедрой МИФИ, глава Российской ассоциации по связям с общественностью.

http://www.city-fm.ru/

СколковоПрезидент 

12.05.2012, 2306 просмотров.


Нравится

Это интересно
17.11.2019 13:12:17

Биопластик из отходов рыбной промышленности

Биопластик из отходов рыбной промышленности занял первое место в международном конкурсе James Dyson Award 2019

молодые, переработки, победитель, конкурс

16.11.2019 17:51:34

ШКОЛЬНИКОВ ДУБАЯ ИЗБАВЯТ ОТ ДОМАШНИХ ЗАДАНИЙ

Такую практику вводит ряд учебных заведений эмирата.

дом, школа, образование

15.11.2019 16:11:31

15 ноября - День вторичной переработки

Ежегодно 15 ноября в ряде стран отмечается Всемирный день рециклинга, или Всемирный день вторичной переработки. Главная цель данного праздника — привлечь внимание властей, общественности и промышленных структур к этой теме.

переработка, день

15.11.2019 15:41:24

Сколько растений в горшках нужно, чтобы очистить воздух в комнате?

Согласно новому исследованию, идея о том, что комнатные растения способны значительно улучшить качество воздуха в помещениях, является мифом.

воздух., Комнатные, растения

12.11.2019 14:36:46

О зимующих и перелетных птицах расскажут на бесплатной экскурсии в СВАО

Эколого-просветительская экскурсия состоится 15 ноября в Алтуфьевском заказнике. Экологи из “Мосприроды» расскажут участникам о перелетных и зимующих птицах, а также правилах подкормки пернатых в холодное время года.

природа, экскурсия, экологи

11.11.2019 21:10:51

«В НОЧЬ НА 11 НОЯБРЯ В КРАТЕРЕ КЛЮЧЕВСКОГО ВПЕРВЫЕ ПОСЛЕ ТРЕХЛЕТНЕГО МОЛЧАНИЯ ПОЯВИЛИСЬ ВЫБРОСЫ РАСКАЛЁННОГО МАТЕРИАЛА.

«Можно говорить о том, что началось вершинное извержение», — сообщил начальник Ключевской вулканостанции Института вулканологии и сейсмологии ДВО РАН Юрий Демянчук.

Ключевской, извержение, вулкан

10.11.2019 19:08:30

Растения вымирают по разным причинам

В вымирании животных и растений нет ничего необычного: исчезновение одних видов и появление других – нормальный эволюционный процесс.

климат, люди, вымирание

RSS
Архив ""Это интересно""
Подписка на RSS
Реклама: