Путь славы и трагедии

Сол Шульман

Мельбурн, Австралия

Предлагаемые вашему вниманию страницы взяты из будущей автобиографической книги под Условным пока названием «Сказки Соломона», над которой сейчас работает автор. Стимулом к написанию книги явились мои беседы с другом — известным журналистом и обозревателем Радио «Свобода» Иваном Толстым. Публикация этих страниц связана с кончиной киноактрисы Татьяны Самойловой и посвящается ее памяти.

Неисповедимы судьбы люд­ские - великая древняя ис­тина. История нашей любви с Татьяной Самойловой на­чалась в 1963 году, на далеком Пами­ре, когда она еще не знала о моем су­ществовании, а я знал о ней лишь как о великой кинозвезде, обитающей где-то в небесах славы!...

Будучи в это время студентом ре­жиссерского факультета ВГИКа, я сни­мал тогда свою первую экранную ра­боту, проходя практику на киностудии «Таджикфильм». Лента эта - «Среди бе­лого дня» - оказалась с очень сложной судьбой, и лишь непосредственное вме­шательство главного редактора газе­ты «Известия» Алексея Аджубея, а за­тем и Никиты Хрущева спасло меня от многих бед, возможно, даже и от тюрь­мы. Но это уже другая история, так что здесь мы ее опускаем.

Само собой разумеется, что после того, как Аджубей, а затем и Хрущев по­хвалили картину, дирекция «Таджикфильма» меня тут же полюбила. Фильм был отправлен на Всесоюзный кинофе­стиваль в Ленинград (1964 г.), а в прес­се появились лестные рецензии, одну из которых написал сам Сергей Михал­ков, всегда знавший, «куда ветер дует» (С.Михалков. «Откройте глаза - люди!». Журнал «Искусство кино», № 4,1964г.). Но полюбила меня дирекция «Таджик-фильма» по-своему - начальство кино­студии поехало в Ленинград на фести­валь представлять картину, а режиссе­ра «забыли» пригласить. Конечно же, мне было обидно, и я решил поехать са­мостоятельно. За неимением денег ку­пил билет в общий сидячий вагон. Всю ночь промучился в душном, битком на­битом тамбуре и, дико уставший, рано утром появился в ленинградской гости­нице «Октябрьская», где расположился штаб фестиваля и проживали его участ­ники. Дирекции «Таджикфильма» не оставалось ничего другого как вклю­чить меня в состав своей делегации.

Через несколько часов после того, как я появился в гостинице, нас начали развозить в автобусах по кинотеатрам, где проходили фестивальные просмо­тры и где мы должны были выступать, представляя свои картины. А во второй половине дня повезли обратно в гости­ницу обедать. Уставший после бессон­ной ночи, я заснул в автобусе. Сквозь сон слышу - журналисты берут у кого-то интервью, и женский голос повторяет: «Да тише вы, не орите, человек спит».

Проснулся я от того, что кто-то те­ребил меня за плечо. Открыв глаза, я увидел, что рядом стоит очарователь­ная девушка. «Все, - сказала она, -приехали, выходим». Я поблагодарил. «Идемте обедать», - сказала она. Я смутился, поскольку в кармане у меня были буквально копейки. Надо было как-то выйти из неловкой ситуации. «Да... - сказал я, - но мне надо снача­ла зайти к себе в номер и взять день­ги.» - «Нечего вам туда заходить, у вас там тоже ничего нет, - засмеялась она, - пошли, у меня есть.» И мы от­правились в ресторан.

По дороге своими еще не совсем про­снувшимися мозгами я лихорадочно со­ображал, откуда я ее знаю, где я ее ви­дел. Наконец не выдержал и спросил. «Не ломайте голову», - рассмеялась она. И вдруг до меня дошло, что это Та­тьяна Самойлова!

Не так давно мы с приятелем смотре­ли фильм «Леон Гаррос ищет друга». Я был так очарован героиней, что, тол­кнув приятеля в бок, пошутил: «Я на ней женюсь». Спустя какое-то время мы с ним же были в театре «Современник». Теперь он толкнул меня в бок: «Смотри, вон сидит твоя невеста.» В нескольких рядах от нас сидел маршал Жуков с же­ной, а рядом с ними Таня с отцом - Ев­гением Валериановичем Самойловым.

И вот она рядом, знаменитая Татья­на Самойлова, игра которой трогала до слез даже таких звезд кино, как Джи­на Лоллобриджида и Софи Лорен. Так как же после этого не верить предчув­ствиям?!

После обеда нас опять развозили по фестивальным точкам для выступлений. Мы договорились с Татьяной, что встре­тимся в двенадцать часов ночи здесь же, в ресторане, который обслуживал только участников фестиваля. Я вер­нулся в гостиницу часов в десять вече­ра. До встречи оставалось еще два часа, так что я решил часик вздремнуть и лег на диван. Проснулся я в два часа ночи.

Боже, как я себя ненавидел! Надо же быть таким олухом - тебя пригласила такая девушка, а ты проспал!.. На вся­кий случай я все же спустился в ресто­ран, понимая, что никто меня там уже не ждет, и увидел такую картину. За на­крытым столиком сидит Татьяна одна, а рядом, держась за спинку стула, стоит Белла Ахмадулина, хорошо подшофе.

Я подошел, полный раскаяния и из­винений. Белла посмотрела на меня, по­том на Таню, и скептическим тоном про­изнесла: «И это из-за него ты никого не пускала за столик?!».

 ***

Фестивальная жизнь закружила нас - выступления, встречи, знакомства, ноч­ное застолье. Помню, Таня познакоми­ла меня с Иннокентием Михайловичем Смоктуновским, в то время просто Кешей, с которым она снималась в фильме «Неотправленное письмо». «Знакомься, Кеша, - сказала она, представляя меня, - это дорогой для меня человек!» Кеша был немного выпивший: «Здравствуйте, очередной дорогой человек!» - съязвил он. Я чуть не вспылил, но сдержался...

Через два-три дня, в том же ресто­ране, Кеша подошел к нашему столику своей изящной походкой, про которую говорили, что сам выход Смоктуновско­го на сцену - это уже искусство, и, ерни­чая, спросил: «Так вы еще не съехались в один номер?». На что Таня, рассмеяв­шись и поддерживая шутливый тон раз­говора, сказала: «Без штампа в паспор­те коридорные не разрешают!». «Оче­редное ханжество, - сказал Кеша и об­ратился к соседним столикам: - Ребята, за мной - поможем влюбленным!»