Официальный сайт журнала "Экология и Жизнь"
You need to upgrade your Flash Player or to allow javascript to enable Website menu.
Get Flash Player  
Всё об экологии ищите здесь:
  Сайт функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям  
Сервисы:
Каналы:
Каналы:
Блоги:
Дайджесты,
Доклады:

ЭКО-ВИДЕО



Реклама


Translate this page
into English

Translate.Ru PROMT©


Система Orphus


Главная О НАС / ABOUT US Статьи Национальный путь устойчивого развития Китая - обобщение для применения в России

Национальный путь устойчивого развития Китая - обобщение для применения в России

В данной публикации мы рассмотрим некоторые выводы, которые можно извлечь из обзора Александра Салицкого, доктора экономических наук, главного научного сотрудника ИМЭМО РАН, профессора Института стран Востока и  Светланы Чесноковой, научного сотрудника Центра энергетических и транспортных исследований Института востоковедения РАН, который они опубликовали в Интернет-журнале «Новое Восточное Обозрение» — cм. Китай «зеленая перспектива» — часть 1 и «Китай — зеленая перспектива» Часть 2.

В обзоре авторы формулируют ряд важных отличий,  характеризующих китайский путь, и в частности — китайский путь устойчивого развития: «Понимание устойчивого развития в Китае имеет некоторые особенности, отчасти противоречащие общепринятым представлениям. Их можно выделить, по меньшей мере, три. Во-первых, в китайской трактовке устойчивого развития отсутствует сколько-нибудь существенный антииндустриальный элемент, наоборот, продолжение индустриализации рассматривается еще и как средство решения экологических проблем. Во-вторых, преобразующий природу мотив выражен довольно сильно: государство предпринимает немалые усилия для развития континентальных районов страны, осуществляет ряд инфраструктурных мегапроектов, включая переброску вод с юга на север страны и т.п. В-третьих, устойчивость развития имеет в КНР ярко выраженный социальный аспект (борьба с бедностью), подразумевает определенную обособленность национальных государств и особость их экологической политики, а также защиту от неблагоприятных внешних воздействий, например, противодействие ввозу в страну „грязных“ производств.

Китайский путь устойчивого развития привел к результату – переход к новой энергетике, развитию ВИЭ, как продолжению энергетического проекта в целом. Массовое наращивание и обновление основных фондов в энергетике и  крупной угледобыче сопровождалось «сплошной модернизацией“ тяжелой промышленности. Одновременно в стране с невиданным даже в восточной Азии размахом была создана современная транспортная инфраструктура. Десятилетие индустриального рывка подготовило и бурную потребительскую революцию, наблюдаемую в наши дни. А ее составной частью, как это было в свое время и в развитых странах, становится революция экологическая».

Авторы дипломатично сообщают свое мнение, что для стран, отставших в индустриальной (энергетической) и экологической революции, открываются некоторые дополнительные возможности поправить дела за счет сотрудничества с КНР. В то же время и без дипломатии понятно, что в число стран, пропустивших экологическую революция, должна быть зачислена Россия, которой теперь есть чему поучиться в этом смысле у Китая. Однако в России, на уровне правительства и части научного истэблишмента, бытует мнение, что для нас неприемлем путь индустриальной (энергетической) и экологической революции, пройденный как на Западе – причем раздельно в Европе, обеих Америках Северной (США, Канада) и Южной (Бразилия), так и в Азии – в виде мощно движущегося в этом направлении Китая, и интенсивной возобновляемой программы Индии.

Аркадий Дворкович, ответственный в Правительстве РФ за развитие возобновляемого сектора, не раз комментировал эти проблемы, делая акцент на слишком высокой стоимости: «Мы  хотели бы избежать тех ошибок, которые уже совершила Европа. Они сделали на эти (зеленые!) технологии слишком большую ставку на слишком короткий период времени, что привело к большим издержкам у потребителей. Это оказалось тяжело как для людей, так и для промышленных компаний. С учетом нашей более низкой конкурентоспособности такие издержки мы себе позволить не можем. Мы постепенно будем двигаться в этом направлении — по всем направлениям – и по возобновляемой энергетике, и по использованию биомассы, и по ряду других направлений» см. здесь

Надо сказать, что это мнение содержит как минимум три основания для критики.

Во-первых, отказ от участия в той технологической революции, в первую очередь – в области энергетики, которую совершила Европа, явно противоречат статусу мировой энергетической державы, не раз заявленному В.В.Путиным. Во-вторых развитие новой (возобновляемой) энергетики отнесено к издержкам экономики, тогда как на самом деле, идет речь о наполнении основных фондах энергетики и модернизации промышленности (см. выше в обзоре), в том числе – освоении революционных технологий «зеленого» сектора экономики. И наконец в-третьих – двигаться «постепенно» во всех направлениях означает просто колебание на месте. Очевидно, что в ходе такого колебательного процесса замораживаются стратегические решения по развитию, в частности – развитию энергетики, не говоря уже том, что при этом создание реально новых сегментов экономики – как в рыночном, так и в государственном секторе, в том числе – в ВПК, вновь кладется «под сукно».

Очевидно, что размытое, структурно-функционально не выстроенное целеполагания ведет к потере инициативы, порождает ситуацию, в которой нет управления системой развития.

Важен вывод авторов обзора о том, что «китайское понимание устойчивого развития, по-видимому, не случайно привело к превращению этой страны в одного из лидеров в области использовании возобновляемых источников энергии (ВИЭ) – по крайней мере среди развивающихся стран. Ясно и другое: без достижения определенного уровня в производстве и потреблении ископаемых видов топлива, переход к новой энергетике (ее становление) в массовом масштабе малоосуществимо“.

А развитие ВИЭ в Китае действительно впечатляет – приведем данные обзора.  »Согласно недавнему заявлению представителя Государственной энергосетевой корпорации (State Grid Corporation of China (SGCC)), к 2015 году мощности солнечной генерации в стране увеличатся с нынешних 6.6 до 35 ГВт. В то же время на китайских производителей турбин для ветряков приходится около 15% мирового выпуска этой продукции.). Это производство развивают не только машиностроители, изготовляющие оборудование для использования возобновляемых источников энергии (включая гидроэнергию), но и атомщики. В 2012 году, впервые в истории китайского хозяйства прирост энергетических мощностей в ветрогенерации (на сегодня — крупнейший сектор ВИЭ-генерации в КНР, если не считать гидроэнергетики), превысил аналогичной показатель в угольной энергетике. Заодно общее производство ветряной энергии в стране превзошло ее совокупную выработку на китайских АЭС».  При этом авторы обзора отмечают, что газовая генерация (пока еще слаборазвитая) достаточно гибка для того, чтобы создавать вместе с ВИЭ-генерацией комплексные системы энергоснабжения и «умные сети» (smart grid).  Почему, однако, эта потенциальная гибкость никак не используется в развитии энергосистемы «газового гиганта» — России, авторы обзора не поясняют.

Управляющие воздействия в экономику Китая вносит КПК, в частности Третий пленум ЦК КПК, состоявшийся в ноябре 2013 года, обозначил ряд  принципиальных решений:  линию на постепенное снижение темпов экономического роста, стимулирование внутреннего спроса, ускоренное развитие сферы услуг, а также новой энергетики.

Решение по поводу ограничения экономического роста является принципиальным по той причине, что рыночные экономические доктрины говорят только о том, как его стимулировать и как бороться с естественными ограничениями. Однако Китай опроверг прогнозы Римского клуба по поводу роста цен на ресурсы, которые будут служить ограничителем темпов индустриального роста. В Китае основным источником роста были и остались инвестиции, однако Китай столкнулся со специфической проблемой избыточности основных фондов. Вот что пишет по этому поводу Владимир Блинков, сотрудник центра экономических исследований: «Рост инвестиций обуславливает дальнейший рост стоимости основных фондов, размер которых уже давно считается избыточным. В пересчете на одного рабочего в Китае он заметно выше, чем в Бразилии, Мексике и России. О недостаточном качестве роста говорит и то, что в первом полугодии половина промышленных предприятий работала с убытком. Так, на грани  рентабельности „балансируют“ автопроизводители, производственные мощности которых растут быстрее продаж. Но больше всего проблем в строительном секторе, который «отвечает“ примерно за 9% ВВП. Объемы строительства опережают спрос».

Очевидно, что экономика Китая уже перевалила пик индустриализации. Доля промышленности в ВВП, достигнув 48% в конце прошлого десятилетия, начала постепенно снижаться, началось развитие сервисов, обеспечивающих народное хозяйство. Услуги, как известно, в целом менее энергоемки. Поэтому управленцы Китая делают акцент на развитии сферы услуг. Это позволяет дополнить к особенностям устойчивого развития Китая попытку сознательной стимуляции трансформации экономики в сторону постиндустриального развития.

Для современного процесса модернизации экономики  России принципиальное значение играют приоритеты использования возобновляемых ресурсов, развития возобновляемой энергетики – то, что во всем мире объединяется термином «зеленое» развитие.  Стратегии зеленого развития  основаны на высокотехнологичных инновациях в области использования возобновляемых ресурсов земли и лесов, возобновляемой энергетике и накопителях энергии,  зеленом строительстве.  Зеленое развитие предполагает и перестройку в работе сферы услуг – прежде всего услуг в материальной сфере —  торговле, ЖКХ и транспорте, а также социально-культурных услуг  - в области открытости информации, образования в области устойчивого развития и социальной ответственности.  Наукоемкость технологий «зеленого развития» позволила им сыграть в технологическом развитии Запада за последние 20 лет роль промоутера высоких технологий. Тем самым был повторен технологический рывок  развития, который когда-то  был связан с космическим и атомным проектами. Однако если за лидерство в космосе и за мирный атом Россия упорно боролась, то этап развития технологий использования возобновляемых ресурсов  практически «выпал» из новейшей российской истории. Используя сегодня опыт, накопленный в реализации подобных проектов, можно привлечь западные технологии и западных инвесторов, создавая высокой уровень инвестиционной привлекательности территориальных проектов. В свою очередь, это позволит реализовать опережающее развитие территорий и агломераций, которого требуют правительственные решения и указы Президента. При этом возникает задача не только выстроить для России модель бизнеса или предприятия муниципального и государственного сектора, основанную на инновационных решениях, позаимствованных на Западе, но и обеспечить его устойчивое развитие. Опыт Китая показал, что возможности освоения передовых технологий, логистики, повышения инженерной грамотности, в совокупности с инвестиционными решениями национальных фондов позволяют сместить центры многих современных высокотехнологичных производств, таких, например, как производство солнечных элементов, на собственную территорию. Однако для этого нужен хороший внутренний рынок для подобной продукции – и Китай сегодня строит десятки ГВт генерации на солнечных элементах, не снижая конкуренции за мировые рынки.

В 2013 году в мире было введено в эксплуатацию свыше 35 ГВт солнечной генерации, а в текущем году планируется построить еще 49 ГВт.  В России солнечные электростанции мощностью 5, максимиум — 25 МВт, только еще проектируются для размещения в Оренбургской, Саратовской, Ростовской, Омской областях, в Республике Башкортостан и Республике Алтай. Согласно имеющимся планам к 2020 году суммарная мощность солнечных электростанций должна быть доведена до 1,5 ГВт, что при общей мощности Российской энергосистемы  более 100 ГВт составит не более 1,5%. Такой показатель, которого еще только планируется достичь, не может свидетельствовать  принципиальных прорывах к использованию новых технологий «зеленого блока» в России. К сожалению, это ситуация сегодня это характерна для всех инновационых начианий России.  Мощные институты развития, оперирующие капиталом около 1,5 триллионов руб.,сегодня практически не принимают участия в формировании внутреннего и внешнего рынка — их общая продукция —  порядка 3% ВВП.  В этих условиях вопросы устойчивого развития госпредприятий и бизнеса находится вне поля рыночной стимуляции и требует принятия управляющих решений – как со стороны власти, так и со стороны руководства самих предприятий.

На каком уровне будет решаться этот вопрос?

Попробуем пройти глубже в темтаику устойчивого развития, для того чтобы найти рациональную основу для поиска ответа.

 

Для нашего разговора важно понять, 1. что же собой представляет инновационный или вообще просто «новый» сегмент – в той или иной отрасли, или в экономике в целом, 2. Где в российской экономике могут уже существовать, быть найдены (или инициированы, например, через институты развития) такие новые сегменты, развитие которых могло бы быть достаточно эффективно, чтобы не подтверждать опасения о слишком высоких издержках развития.

Для ответа на этот вопрос возьмем в расчет то, что курс на модернизацию экономики взятый правительством России, происходит в условиях постиндустриального развития. И хотя есть ожидания в области новой индустриализации России, сегодня очевидно, что без высокой доли услуг  — и прежде всего услуг инфраструктурных – прокладки дорог, газовых магистралей и оптоволоконных линий связи, современное развитие невозможно.

Опыт Китая, реализованный в условиях переизбытка инвестиций в основные фонды, акцентирует наше внимание на сервисной составляющей и как мы отметили выше, эта составляющая по сути, также отвечает китайскому плановому пути поиска устойчивости экономики.

В тоже время опыт Запада, реализованный в рыночных условиях, тоже свидетельствует о росте сектора услуг – информационных, обменно-торговых, логистических, которые по сути создают инфраструктурные сети, глобализующие мир.

Вот эта универсальность услуг заставляет искать новое на стыке – там, где растут одновременно услуги и индустрия, и суждено родиться новому сектору экономики.

Это не более чем гипотеза – однако, если говорить о стыке энергетики и информации она уже высказана – см. выступление Лайтнера на Гайдаровском форуме.

Насколько вообще сегодня возможно дать определение новой экономики, то скорее всего ее можно определить как пересечение индустриального и сервисного (принадлежащего сфере услуг) направлений, уже набравших  определенную мощность изменений (например темп прироста в ед. времени). Результатом становится появление дополнительных путей развития, в том числе тех, которые ранее считалась альтернативными или даже бесперспективными – как это было с солнечной энергетикой, на которой в СССР был поставлен крест из-за слишком низкой потенциальной плотности производимой энергии.

Опыт Китая показывает, что даже индустриальная ориентация не служит помехой устойчивому развитию, если эта индустриализация идет через модернизацию основных средств производства, а не объявляется досадными издержками в рамках сохранения устаревших основных фондов. Тем самым в самом понятии модернизации должен содержаться набор «устойчивых» опций.

И действительно, модернизационный процесс современности взял старт в 70-х годах прошлого века, откуда органически впитал борьбу за энергоэффективность (так как родился в эпоху энергетического кризиса) и за сохранение природы (один из первых скандальных экологических кризисов нового времени – засорение Рейна по сути поддержал развитие экологического движения и уже в 1972 году в Стокгольме была созвана конференция ООН по проблемам окружающей человека среды, принявшая Декларацию, в которой еще не было понятия устойчивого развития, но именно она дала старт всемирным форумам устойчивого развития, созванным  Рио в 1992 и 2012 гг.).

http://www.youtube.com/watch?v=uZsDliXzyAY В 1992 г. в Рио-де-Жанейро состоялся саммит глав государств посвященный устойчивому развитию человеческого общества и природы, на котором в частности была принята Повестка дня на XXI век.  После этого прошел саммит РИО+10 в Йоханесбурге и Саммит Земли – вновь в Рио-де-Жанейро в 2012 году.

Критики концепции, как правило, обращают внимание на бросающийся в глаза парадокс  — развитие непредсказуемо, и сопряжено с кризисами, особенно в экономике,  поэтому устойчивость невозможна, термин, соединяющий в себе столь разные понятия — ошибочен…

Обращают внимание и на такое противоречие как глобальный размах форумов и всегда локальное, конкретное наполнение практики того, что можно отнести к устойчивому развитию.

Одно из наиболее существенных противоречий обозначил Н.Н. Моисеев, отмечая, что обобщенное понятие Рынка, которое необходимо для описания многих эволюционных процессов (в том числе естественного отбора!), оказывается несовместимым с прогнозированием. В то же время прогнозирование необходимо для управления глобальными процессами, о чем непрерывно говорится в контексте устойчивого развития. Достаточно напомнить, что Монреальский и Киотский протоколы использовали направленное вмешательство в рыночные процессы.

Сегодня изучение климатических изменений в целом по планете так же ведет к формированию требования низкоуглеродной экономики, снижающей выбросы парниковых газов в атмосферу. Однако здесь способ глобальных действий действий заключается в стимулировании распространения низкоулероных технологий, не приводящих к выбросу парниковых газов.  В то же время энергетика Китая – возможно одна из самых «улеродных» в мире, так как основная на сжигании угля. Интеренсно, однако, что Китай – один из самых больших в мире продуцентов выбросов окиси серы – SO2. Продуктивность Китая в этом отношении сравнима с мощностью крупнейших извержений вулканов, которые однако приводили не к нагреву, а наоборот- к охлаждению атмосферы (подробнее см. http://www.ecolife.ru/zhurnal/articles/1316/ или  http://www.ecolife.ru/1/Samsonov-Climat6-2010.pdf). Поэтому Китай «работает» одновременно как генератор против потепления климата, что вносит свой вклад в череду парадоксов и противоречий связанных с устойчивым развитием.

На мой взгляд выявленное и осознанное противоречие – не приговор, а наоборот – инструмент для «вскрытия» исследования проблемы.

В рамках такого исследования позволю себе высказать здесь гипотезу о том, что такое устойчивое развитие. Предлагается рассмотреть устойчивое развитие как особый вид услуги. Причем услуги не материальной, так как по определению, она должна быть обращена к пользе будущих поколений, а социально-культурной. Однако обращённость к будущим поколениям делает ее специфически односторонней. Примерно такой же посыл был у идеи коммунизма, которым будут пользоваться (возможно) наши дети. Односторонность устойчивого развития как обращенной в будущее услуги напоминает критику СМИ. Термин СМИ санкционирует односторонний поток информации, постулирует авторитарность как вещь само собой разумеющуюся. Эта ситуация привела к тому, что термин практически удален из французского языка, где используется понятие масс-медиа.

Но поскольку масс-медиа – это не что иное как услуга по массовой коммуникации, то не служит ли устойчивое развитие как раз такой услугой – массовой коммуникацией? Останавливает то, что тогда целевой группой его служат еще нарождённые потомки.

Однако если мы «стянем» устойчивое развитие до области реального горизонта планирования – то ситуация радикально изменится на наших глазах – мы получим не абстрактный лозунг, не «цель тысячелетия», а вполне реальную и решаемую задачу создания локальных сервисов, имеющих определённую направленность и привязку к пространству и ко времени. Устойчивое обслуживание оборачивается услугой массового обслуживания имеющегося «в наличии» населения.

А что бы она обладала качествами новизны экономического образования, надо, что бы была какая-то материальная индустрия, которая активно развивается. И вот оказывается, в ходе начавшейся одиннадцатой китайской пятилетки (2006-2010) благодаря структурной перестройке энергетики был совершен прорыв: собственная добыча угля начала  сокращаться во многих регионах Китая, что в наши дни сочетается с нарастающим ввозом этого вида топлива из-за рубежа – причем закупаются только высококачественные сорта. В 2013 году импорт угля превысил 320 млн. т, а это, помимо прочего, означает, что китайское хозяйство и население уже вполне могут позволить себе покупать топливо по мировым ценам (но это же обстоятельство может вести и к перерасходу ресурсов)

Интересно, что такое веяние глобализации как покупка топлива (торговая услуга!) в Китае «сцепилась» с перестройкой энергетики. Дело в том, что в рыночных экономиках —  начиная с первого энергетического кризиса в начале 70-х эти два процесса оказались неразрывно связанны друг с другом и стали одним из основных драйверов модернизации. Напомним, что другой драйвер – экологическая модернизация, направленная на техническое перевооружение индустриальных систем очистки воды и воздуха  неразрывно связан с таким модным сегодня понятием как экосистемные услуги см. также здесь.

Надо сказать, что перевооружение индустриальных предприятий системами защиты окружающей среды и очистки составило предмет еще одной «тихой“ экологической революции, которую, по всей видимости, Китаю предстоит пережить в ближайшем будущем.  »В 2012 году печать сообщала о намерении КНР построить еще около 360 угольных ТЭС, суммарной мощностью более 500 ГВт. Многие из них будут размещены в регионах с уже значительным дефицитом воды. Эти планы серьезно критиковались, в том числе китайскими экологами и экономистами». Так что новая область приложения – новая экономика очистных в Китае уже на старте..

Таким образом мы находим целый ряд подтверждений тому, что движение в направлении устойчивого развития, как услуги массового обслуживания, рождает на стыке с индустрией новые области применений, где всякий раз создается новый спрос – и в ответ возникает новое предложение, новый отраслевой сектор экономики.

Тем самым устойчивое развитие оказывается неразрывно связано с новой экономикой – в этом и  заключается общая идея, которая делает формирование услуги устойчивого развития крайне практичным занятием для экономики, отвечающей постиндустриальному развитию.

Ответ на вопрос, где же в российской экономике может быть найдено наиболее эффективное  применено нового понимания устойчивого развития, оставим для следующей публикации на эту тему.

Алесандр Самсонов

устойчивое развитиеКитай 

22.02.2014, 5164 просмотра.


Нравится

SKOLKOVO
26.06.2019 17:20:21

ЛИЦЕЮ "ФТШ" ПРИСВОЕНО ИМЯ ЖОРЕСА АЛФЕРОВА!

Последний звонок прозвучал 25 мая для учащихся трех 11-х классов Лицея «Физико-техническая школа», где заканчивают учебу около шестидесяти школьников. Этот день, как всегда в конце мая, был торжественным и радостным, полным надежд и волнений, связанным с близким началом взрослой жизни.

Алферов, выпускники, образование

30.04.2019 20:40:14

В «Сколково» появится Парк наук имени Жореcа Алферова

В Инновационном центре «Сколково» планируется открыть Парк наук и присвоить ему имя лауреата Нобелевской премии, академика Жореса Алферова.

Жорес Алферов, фонд, Сколково»

16.02.2018 11:01:00

Блокчейн для дистрибуции кино / TVZavr на Берлинале

Резидент «Сколково» представил на Берлинале новую технологическую платформу для киноиндустрии

технологии, киноиндустрия, платформа, Сколково

14.02.2018 08:19:00

Год Японии в России /Инновационное сотрудничество/Семинар в Сколково

В технопарке «Сколково» прошел семинар «Россия – Япония: коммерциализация технологических инноваций – перспективы сотрудничества», организованный Фондом «Сколково» и ROTOBO, Японской ассоциацией по торговле с Россией и новыми независимыми государствами. Представители «Сколково» и РВК обсудили с сотрудниками японских стартапов, инкубаторов и институтов развития особенности подхода к инновационному бизнесу и перспективы выхода российских стартапов на рынок Страны восходящего солнца.

Инновации, технологии, перспективы, сотрудничество, страны, Россия, семинар, Сколково

15.11.2017 00:06:37

Suvorov Prize - инновационная премия вручена в 7-ой раз / Швейцарско-российская премия имени Суворова

Конкурс изобретений «Эврика» теперь будет получать проекты российско-швейцарского сотрудничества.  В финал вышли пять проектов из России и Швейцарии из различных областей — это биотехнологии,медицинские технологии, и информационные технологии.

Suvorov Prize

02.11.2017 16:41:25

Разработка российских ученых по очистке воды от нефти запатентована в США

Екатеринбургская компания «НПО БиоМикроГели» (резидент «Сколково» и технопарка «Университетский») подтвердила авторство своих изобретений в Соединенных Штатах Америки. В этой стране завершена национальна фаза патентования нескольких технологий уральских ученых с применением биомикрогелей.

разработка

07.10.2017 00:14:10

Собирать или не собрать (данные)? Быть или не быть официальному интернет "просвечиванию".

Московский арбитражный суд не стал запрещать использование открытых персональных данных пользователей социальной сети «ВКонтакте» для оценки их кредитоспособности.

ВКонтакте

RSS
Архив "SKOLKOVO UNIT"
Подписка на RSS
Реклама: