Официальный сайт журнала "Экология и Жизнь"

Всё об экологии ищите здесь:

   
Сервисы:
Каналы:
Каналы:
Блоги:
Дайджесты,
Доклады:

ЭКО-ВИДЕО



Реклама


Translate this page
into English

Translate.Ru PROMT©


Система Orphus


Главная О НАС / ABOUT US Статьи Национальный путь устойчивого развития Китая - обобщение для применения в России

Национальный путь устойчивого развития Китая - обобщение для применения в России

В данной публикации мы рассмотрим некоторые выводы, которые можно извлечь из обзора Александра Салицкого, доктора экономических наук, главного научного сотрудника ИМЭМО РАН, профессора Института стран Востока и  Светланы Чесноковой, научного сотрудника Центра энергетических и транспортных исследований Института востоковедения РАН, который они опубликовали в Интернет-журнале «Новое Восточное Обозрение» — cм. Китай «зеленая перспектива» — часть 1 и «Китай — зеленая перспектива» Часть 2.

В обзоре авторы формулируют ряд важных отличий,  характеризующих китайский путь, и в частности — китайский путь устойчивого развития: «Понимание устойчивого развития в Китае имеет некоторые особенности, отчасти противоречащие общепринятым представлениям. Их можно выделить, по меньшей мере, три. Во-первых, в китайской трактовке устойчивого развития отсутствует сколько-нибудь существенный антииндустриальный элемент, наоборот, продолжение индустриализации рассматривается еще и как средство решения экологических проблем. Во-вторых, преобразующий природу мотив выражен довольно сильно: государство предпринимает немалые усилия для развития континентальных районов страны, осуществляет ряд инфраструктурных мегапроектов, включая переброску вод с юга на север страны и т.п. В-третьих, устойчивость развития имеет в КНР ярко выраженный социальный аспект (борьба с бедностью), подразумевает определенную обособленность национальных государств и особость их экологической политики, а также защиту от неблагоприятных внешних воздействий, например, противодействие ввозу в страну „грязных“ производств.

Китайский путь устойчивого развития привел к результату – переход к новой энергетике, развитию ВИЭ, как продолжению энергетического проекта в целом. Массовое наращивание и обновление основных фондов в энергетике и  крупной угледобыче сопровождалось «сплошной модернизацией“ тяжелой промышленности. Одновременно в стране с невиданным даже в восточной Азии размахом была создана современная транспортная инфраструктура. Десятилетие индустриального рывка подготовило и бурную потребительскую революцию, наблюдаемую в наши дни. А ее составной частью, как это было в свое время и в развитых странах, становится революция экологическая».

Авторы дипломатично сообщают свое мнение, что для стран, отставших в индустриальной (энергетической) и экологической революции, открываются некоторые дополнительные возможности поправить дела за счет сотрудничества с КНР. В то же время и без дипломатии понятно, что в число стран, пропустивших экологическую революция, должна быть зачислена Россия, которой теперь есть чему поучиться в этом смысле у Китая. Однако в России, на уровне правительства и части научного истэблишмента, бытует мнение, что для нас неприемлем путь индустриальной (энергетической) и экологической революции, пройденный как на Западе – причем раздельно в Европе, обеих Америках Северной (США, Канада) и Южной (Бразилия), так и в Азии – в виде мощно движущегося в этом направлении Китая, и интенсивной возобновляемой программы Индии.

Аркадий Дворкович, ответственный в Правительстве РФ за развитие возобновляемого сектора, не раз комментировал эти проблемы, делая акцент на слишком высокой стоимости: «Мы  хотели бы избежать тех ошибок, которые уже совершила Европа. Они сделали на эти (зеленые!) технологии слишком большую ставку на слишком короткий период времени, что привело к большим издержкам у потребителей. Это оказалось тяжело как для людей, так и для промышленных компаний. С учетом нашей более низкой конкурентоспособности такие издержки мы себе позволить не можем. Мы постепенно будем двигаться в этом направлении — по всем направлениям – и по возобновляемой энергетике, и по использованию биомассы, и по ряду других направлений» см. здесь

Надо сказать, что это мнение содержит как минимум три основания для критики.

Во-первых, отказ от участия в той технологической революции, в первую очередь – в области энергетики, которую совершила Европа, явно противоречат статусу мировой энергетической державы, не раз заявленному В.В.Путиным. Во-вторых развитие новой (возобновляемой) энергетики отнесено к издержкам экономики, тогда как на самом деле, идет речь о наполнении основных фондах энергетики и модернизации промышленности (см. выше в обзоре), в том числе – освоении революционных технологий «зеленого» сектора экономики. И наконец в-третьих – двигаться «постепенно» во всех направлениях означает просто колебание на месте. Очевидно, что в ходе такого колебательного процесса замораживаются стратегические решения по развитию, в частности – развитию энергетики, не говоря уже том, что при этом создание реально новых сегментов экономики – как в рыночном, так и в государственном секторе, в том числе – в ВПК, вновь кладется «под сукно».

Очевидно, что размытое, структурно-функционально не выстроенное целеполагания ведет к потере инициативы, порождает ситуацию, в которой нет управления системой развития.

Важен вывод авторов обзора о том, что «китайское понимание устойчивого развития, по-видимому, не случайно привело к превращению этой страны в одного из лидеров в области использовании возобновляемых источников энергии (ВИЭ) – по крайней мере среди развивающихся стран. Ясно и другое: без достижения определенного уровня в производстве и потреблении ископаемых видов топлива, переход к новой энергетике (ее становление) в массовом масштабе малоосуществимо“.

А развитие ВИЭ в Китае действительно впечатляет – приведем данные обзора.  »Согласно недавнему заявлению представителя Государственной энергосетевой корпорации (State Grid Corporation of China (SGCC)), к 2015 году мощности солнечной генерации в стране увеличатся с нынешних 6.6 до 35 ГВт. В то же время на китайских производителей турбин для ветряков приходится около 15% мирового выпуска этой продукции.). Это производство развивают не только машиностроители, изготовляющие оборудование для использования возобновляемых источников энергии (включая гидроэнергию), но и атомщики. В 2012 году, впервые в истории китайского хозяйства прирост энергетических мощностей в ветрогенерации (на сегодня — крупнейший сектор ВИЭ-генерации в КНР, если не считать гидроэнергетики), превысил аналогичной показатель в угольной энергетике. Заодно общее производство ветряной энергии в стране превзошло ее совокупную выработку на китайских АЭС».  При этом авторы обзора отмечают, что газовая генерация (пока еще слаборазвитая) достаточно гибка для того, чтобы создавать вместе с ВИЭ-генерацией комплексные системы энергоснабжения и «умные сети» (smart grid).  Почему, однако, эта потенциальная гибкость никак не используется в развитии энергосистемы «газового гиганта» — России, авторы обзора не поясняют.

Управляющие воздействия в экономику Китая вносит КПК, в частности Третий пленум ЦК КПК, состоявшийся в ноябре 2013 года, обозначил ряд  принципиальных решений:  линию на постепенное снижение темпов экономического роста, стимулирование внутреннего спроса, ускоренное развитие сферы услуг, а также новой энергетики.

Решение по поводу ограничения экономического роста является принципиальным по той причине, что рыночные экономические доктрины говорят только о том, как его стимулировать и как бороться с естественными ограничениями. Однако Китай опроверг прогнозы Римского клуба по поводу роста цен на ресурсы, которые будут служить ограничителем темпов индустриального роста. В Китае основным источником роста были и остались инвестиции, однако Китай столкнулся со специфической проблемой избыточности основных фондов. Вот что пишет по этому поводу Владимир Блинков, сотрудник центра экономических исследований: «Рост инвестиций обуславливает дальнейший рост стоимости основных фондов, размер которых уже давно считается избыточным. В пересчете на одного рабочего в Китае он заметно выше, чем в Бразилии, Мексике и России. О недостаточном качестве роста говорит и то, что в первом полугодии половина промышленных предприятий работала с убытком. Так, на грани  рентабельности „балансируют“ автопроизводители, производственные мощности которых растут быстрее продаж. Но больше всего проблем в строительном секторе, который «отвечает“ примерно за 9% ВВП. Объемы строительства опережают спрос».

Очевидно, что экономика Китая уже перевалила пик индустриализации. Доля промышленности в ВВП, достигнув 48% в конце прошлого десятилетия, начала постепенно снижаться, началось развитие сервисов, обеспечивающих народное хозяйство. Услуги, как известно, в целом менее энергоемки. Поэтому управленцы Китая делают акцент на развитии сферы услуг. Это позволяет дополнить к особенностям устойчивого развития Китая попытку сознательной стимуляции трансформации экономики в сторону постиндустриального развития.

Для современного процесса модернизации экономики  России принципиальное значение играют приоритеты использования возобновляемых ресурсов, развития возобновляемой энергетики – то, что во всем мире объединяется термином «зеленое» развитие.  Стратегии зеленого развития  основаны на высокотехнологичных инновациях в области использования возобновляемых ресурсов земли и лесов, возобновляемой энергетике и накопителях энергии,  зеленом строительстве.  Зеленое развитие предполагает и перестройку в работе сферы услуг – прежде всего услуг в материальной сфере —  торговле, ЖКХ и транспорте, а также социально-культурных услуг  - в области открытости информации, образования в области устойчивого развития и социальной ответственности.  Наукоемкость технологий «зеленого развития» позволила им сыграть в технологическом развитии Запада за последние 20 лет роль промоутера высоких технологий. Тем самым был повторен технологический рывок  развития, который когда-то  был связан с космическим и атомным проектами. Однако если за лидерство в космосе и за мирный атом Россия упорно боролась, то этап развития технологий использования возобновляемых ресурсов  практически «выпал» из новейшей российской истории. Используя сегодня опыт, накопленный в реализации подобных проектов, можно привлечь западные технологии и западных инвесторов, создавая высокой уровень инвестиционной привлекательности территориальных проектов. В свою очередь, это позволит реализовать опережающее развитие территорий и агломераций, которого требуют правительственные решения и указы Президента. При этом возникает задача не только выстроить для России модель бизнеса или предприятия муниципального и государственного сектора, основанную на инновационных решениях, позаимствованных на Западе, но и обеспечить его устойчивое развитие. Опыт Китая показал, что возможности освоения передовых технологий, логистики, повышения инженерной грамотности, в совокупности с инвестиционными решениями национальных фондов позволяют сместить центры многих современных высокотехнологичных производств, таких, например, как производство солнечных элементов, на собственную территорию. Однако для этого нужен хороший внутренний рынок для подобной продукции – и Китай сегодня строит десятки ГВт генерации на солнечных элементах, не снижая конкуренции за мировые рынки.

В 2013 году в мире было введено в эксплуатацию свыше 35 ГВт солнечной генерации, а в текущем году планируется построить еще 49 ГВт.  В России солнечные электростанции мощностью 5, максимиум — 25 МВт, только еще проектируются для размещения в Оренбургской, Саратовской, Ростовской, Омской областях, в Республике Башкортостан и Республике Алтай. Согласно имеющимся планам к 2020 году суммарная мощность солнечных электростанций должна быть доведена до 1,5 ГВт, что при общей мощности Российской энергосистемы  более 100 ГВт составит не более 1,5%. Такой показатель, которого еще только планируется достичь, не может свидетельствовать  принципиальных прорывах к использованию новых технологий «зеленого блока» в России. К сожалению, это ситуация сегодня это характерна для всех инновационых начианий России.  Мощные институты развития, оперирующие капиталом около 1,5 триллионов руб.,сегодня практически не принимают участия в формировании внутреннего и внешнего рынка — их общая продукция —  порядка 3% ВВП.  В этих условиях вопросы устойчивого развития госпредприятий и бизнеса находится вне поля рыночной стимуляции и требует принятия управляющих решений – как со стороны власти, так и со стороны руководства самих предприятий.

На каком уровне будет решаться этот вопрос?

Попробуем пройти глубже в темтаику устойчивого развития, для того чтобы найти рациональную основу для поиска ответа.

 

Для нашего разговора важно понять, 1. что же собой представляет инновационный или вообще просто «новый» сегмент – в той или иной отрасли, или в экономике в целом, 2. Где в российской экономике могут уже существовать, быть найдены (или инициированы, например, через институты развития) такие новые сегменты, развитие которых могло бы быть достаточно эффективно, чтобы не подтверждать опасения о слишком высоких издержках развития.

Для ответа на этот вопрос возьмем в расчет то, что курс на модернизацию экономики взятый правительством России, происходит в условиях постиндустриального развития. И хотя есть ожидания в области новой индустриализации России, сегодня очевидно, что без высокой доли услуг  — и прежде всего услуг инфраструктурных – прокладки дорог, газовых магистралей и оптоволоконных линий связи, современное развитие невозможно.

Опыт Китая, реализованный в условиях переизбытка инвестиций в основные фонды, акцентирует наше внимание на сервисной составляющей и как мы отметили выше, эта составляющая по сути, также отвечает китайскому плановому пути поиска устойчивости экономики.

В тоже время опыт Запада, реализованный в рыночных условиях, тоже свидетельствует о росте сектора услуг – информационных, обменно-торговых, логистических, которые по сути создают инфраструктурные сети, глобализующие мир.

Вот эта универсальность услуг заставляет искать новое на стыке – там, где растут одновременно услуги и индустрия, и суждено родиться новому сектору экономики.

Это не более чем гипотеза – однако, если говорить о стыке энергетики и информации она уже высказана – см. выступление Лайтнера на Гайдаровском форуме.

Насколько вообще сегодня возможно дать определение новой экономики, то скорее всего ее можно определить как пересечение индустриального и сервисного (принадлежащего сфере услуг) направлений, уже набравших  определенную мощность изменений (например темп прироста в ед. времени). Результатом становится появление дополнительных путей развития, в том числе тех, которые ранее считалась альтернативными или даже бесперспективными – как это было с солнечной энергетикой, на которой в СССР был поставлен крест из-за слишком низкой потенциальной плотности производимой энергии.

Опыт Китая показывает, что даже индустриальная ориентация не служит помехой устойчивому развитию, если эта индустриализация идет через модернизацию основных средств производства, а не объявляется досадными издержками в рамках сохранения устаревших основных фондов. Тем самым в самом понятии модернизации должен содержаться набор «устойчивых» опций.

И действительно, модернизационный процесс современности взял старт в 70-х годах прошлого века, откуда органически впитал борьбу за энергоэффективность (так как родился в эпоху энергетического кризиса) и за сохранение природы (один из первых скандальных экологических кризисов нового времени – засорение Рейна по сути поддержал развитие экологического движения и уже в 1972 году в Стокгольме была созвана конференция ООН по проблемам окружающей человека среды, принявшая Декларацию, в которой еще не было понятия устойчивого развития, но именно она дала старт всемирным форумам устойчивого развития, созванным  Рио в 1992 и 2012 гг.).

http://www.youtube.com/watch?v=uZsDliXzyAY В 1992 г. в Рио-де-Жанейро состоялся саммит глав государств посвященный устойчивому развитию человеческого общества и природы, на котором в частности была принята Повестка дня на XXI век.  После этого прошел саммит РИО+10 в Йоханесбурге и Саммит Земли – вновь в Рио-де-Жанейро в 2012 году.

Критики концепции, как правило, обращают внимание на бросающийся в глаза парадокс  — развитие непредсказуемо, и сопряжено с кризисами, особенно в экономике,  поэтому устойчивость невозможна, термин, соединяющий в себе столь разные понятия — ошибочен…

Обращают внимание и на такое противоречие как глобальный размах форумов и всегда локальное, конкретное наполнение практики того, что можно отнести к устойчивому развитию.

Одно из наиболее существенных противоречий обозначил Н.Н. Моисеев, отмечая, что обобщенное понятие Рынка, которое необходимо для описания многих эволюционных процессов (в том числе естественного отбора!), оказывается несовместимым с прогнозированием. В то же время прогнозирование необходимо для управления глобальными процессами, о чем непрерывно говорится в контексте устойчивого развития. Достаточно напомнить, что Монреальский и Киотский протоколы использовали направленное вмешательство в рыночные процессы.

Сегодня изучение климатических изменений в целом по планете так же ведет к формированию требования низкоуглеродной экономики, снижающей выбросы парниковых газов в атмосферу. Однако здесь способ глобальных действий действий заключается в стимулировании распространения низкоулероных технологий, не приводящих к выбросу парниковых газов.  В то же время энергетика Китая – возможно одна из самых «улеродных» в мире, так как основная на сжигании угля. Интеренсно, однако, что Китай – один из самых больших в мире продуцентов выбросов окиси серы – SO2. Продуктивность Китая в этом отношении сравнима с мощностью крупнейших извержений вулканов, которые однако приводили не к нагреву, а наоборот- к охлаждению атмосферы (подробнее см. http://www.ecolife.ru/zhurnal/articles/1316/ или  http://www.ecolife.ru/1/Samsonov-Climat6-2010.pdf). Поэтому Китай «работает» одновременно как генератор против потепления климата, что вносит свой вклад в череду парадоксов и противоречий связанных с устойчивым развитием.

На мой взгляд выявленное и осознанное противоречие – не приговор, а наоборот – инструмент для «вскрытия» исследования проблемы.

В рамках такого исследования позволю себе высказать здесь гипотезу о том, что такое устойчивое развитие. Предлагается рассмотреть устойчивое развитие как особый вид услуги. Причем услуги не материальной, так как по определению, она должна быть обращена к пользе будущих поколений, а социально-культурной. Однако обращённость к будущим поколениям делает ее специфически односторонней. Примерно такой же посыл был у идеи коммунизма, которым будут пользоваться (возможно) наши дети. Односторонность устойчивого развития как обращенной в будущее услуги напоминает критику СМИ. Термин СМИ санкционирует односторонний поток информации, постулирует авторитарность как вещь само собой разумеющуюся. Эта ситуация привела к тому, что термин практически удален из французского языка, где используется понятие масс-медиа.

Но поскольку масс-медиа – это не что иное как услуга по массовой коммуникации, то не служит ли устойчивое развитие как раз такой услугой – массовой коммуникацией? Останавливает то, что тогда целевой группой его служат еще нарождённые потомки.

Однако если мы «стянем» устойчивое развитие до области реального горизонта планирования – то ситуация радикально изменится на наших глазах – мы получим не абстрактный лозунг, не «цель тысячелетия», а вполне реальную и решаемую задачу создания локальных сервисов, имеющих определённую направленность и привязку к пространству и ко времени. Устойчивое обслуживание оборачивается услугой массового обслуживания имеющегося «в наличии» населения.

А что бы она обладала качествами новизны экономического образования, надо, что бы была какая-то материальная индустрия, которая активно развивается. И вот оказывается, в ходе начавшейся одиннадцатой китайской пятилетки (2006-2010) благодаря структурной перестройке энергетики был совершен прорыв: собственная добыча угля начала  сокращаться во многих регионах Китая, что в наши дни сочетается с нарастающим ввозом этого вида топлива из-за рубежа – причем закупаются только высококачественные сорта. В 2013 году импорт угля превысил 320 млн. т, а это, помимо прочего, означает, что китайское хозяйство и население уже вполне могут позволить себе покупать топливо по мировым ценам (но это же обстоятельство может вести и к перерасходу ресурсов)

Интересно, что такое веяние глобализации как покупка топлива (торговая услуга!) в Китае «сцепилась» с перестройкой энергетики. Дело в том, что в рыночных экономиках —  начиная с первого энергетического кризиса в начале 70-х эти два процесса оказались неразрывно связанны друг с другом и стали одним из основных драйверов модернизации. Напомним, что другой драйвер – экологическая модернизация, направленная на техническое перевооружение индустриальных систем очистки воды и воздуха  неразрывно связан с таким модным сегодня понятием как экосистемные услуги см. также здесь.

Надо сказать, что перевооружение индустриальных предприятий системами защиты окружающей среды и очистки составило предмет еще одной «тихой“ экологической революции, которую, по всей видимости, Китаю предстоит пережить в ближайшем будущем.  »В 2012 году печать сообщала о намерении КНР построить еще около 360 угольных ТЭС, суммарной мощностью более 500 ГВт. Многие из них будут размещены в регионах с уже значительным дефицитом воды. Эти планы серьезно критиковались, в том числе китайскими экологами и экономистами». Так что новая область приложения – новая экономика очистных в Китае уже на старте..

Таким образом мы находим целый ряд подтверждений тому, что движение в направлении устойчивого развития, как услуги массового обслуживания, рождает на стыке с индустрией новые области применений, где всякий раз создается новый спрос – и в ответ возникает новое предложение, новый отраслевой сектор экономики.

Тем самым устойчивое развитие оказывается неразрывно связано с новой экономикой – в этом и  заключается общая идея, которая делает формирование услуги устойчивого развития крайне практичным занятием для экономики, отвечающей постиндустриальному развитию.

Ответ на вопрос, где же в российской экономике может быть найдено наиболее эффективное  применено нового понимания устойчивого развития, оставим для следующей публикации на эту тему.

Алесандр Самсонов

устойчивое развитиеКитай 

22.02.2014, 5337 просмотров.


Нравится

SKOLKOVO
28.11.2019 19:29:28

Экологическая ярмарка в Одинцове

В инновационном центре «Сколково» участники экологического конкурса презентовали свои идеи и обсудили проблемы окружающей среды.

экология, Сколково, конкурс

26.06.2019 17:20:21

ЛИЦЕЮ "ФТШ" ПРИСВОЕНО ИМЯ ЖОРЕСА АЛФЕРОВА!

Последний звонок прозвучал 25 мая для учащихся трех 11-х классов Лицея «Физико-техническая школа», где заканчивают учебу около шестидесяти школьников. Этот день, как всегда в конце мая, был торжественным и радостным, полным надежд и волнений, связанным с близким началом взрослой жизни.

Алферов, выпускники, образование

30.04.2019 20:40:14

В «Сколково» появится Парк наук имени Жореcа Алферова

В Инновационном центре «Сколково» планируется открыть Парк наук и присвоить ему имя лауреата Нобелевской премии, академика Жореса Алферова.

Жорес Алферов, фонд, Сколково»

16.02.2018 11:01:00

Блокчейн для дистрибуции кино / TVZavr на Берлинале

Резидент «Сколково» представил на Берлинале новую технологическую платформу для киноиндустрии

технологии, киноиндустрия, платформа, Сколково

14.02.2018 08:19:00

Год Японии в России /Инновационное сотрудничество/Семинар в Сколково

В технопарке «Сколково» прошел семинар «Россия – Япония: коммерциализация технологических инноваций – перспективы сотрудничества», организованный Фондом «Сколково» и ROTOBO, Японской ассоциацией по торговле с Россией и новыми независимыми государствами. Представители «Сколково» и РВК обсудили с сотрудниками японских стартапов, инкубаторов и институтов развития особенности подхода к инновационному бизнесу и перспективы выхода российских стартапов на рынок Страны восходящего солнца.

Инновации, технологии, перспективы, сотрудничество, страны, Россия, семинар, Сколково

15.11.2017 00:06:37

Suvorov Prize - инновационная премия вручена в 7-ой раз / Швейцарско-российская премия имени Суворова

Конкурс изобретений «Эврика» теперь будет получать проекты российско-швейцарского сотрудничества.  В финал вышли пять проектов из России и Швейцарии из различных областей — это биотехнологии,медицинские технологии, и информационные технологии.

Suvorov Prize

02.11.2017 16:41:25

Разработка российских ученых по очистке воды от нефти запатентована в США

Екатеринбургская компания «НПО БиоМикроГели» (резидент «Сколково» и технопарка «Университетский») подтвердила авторство своих изобретений в Соединенных Штатах Америки. В этой стране завершена национальна фаза патентования нескольких технологий уральских ученых с применением биомикрогелей.

разработка

RSS
Архив "SKOLKOVO UNIT"
Подписка на RSS
Реклама: